— Возможно. Сколько они пробыли?
— С час. Может, чуть больше. Фары я видел в дальнем складе, в том, где потом полиция была. Потом фургон выехал, старший мне рукой махнул, и уехали. Я еще подумал, быстро управились.
— Опишите старшего подробнее. Лицо.
Эллис описал. Высокий, за шесть футов. Седой, коротко стриженный. Прямой. Лицо сухое, складки у рта. Холодный, говорит мало и по делу.
Похож на Олриджа, только тогда почему нарушен ритуал?
Я записал услышанное, дал Эллису прочитать и расписаться внизу страницы протокола. Он расписался крупно, старательно.
— Удостоверение, — сказал я. — Темно-синее, с гербом. Подумайте еще раз. Какой герб? Орел? Якорь? Что-то запомнили?
Эллис наморщил лоб.
— Орел вроде. Или… не знаю, агент. Темно было. Что-то официальное, синее, с золотым. Я ж не разглядывал, кто ж знал.
— Ничего. Спасибо, мистер Эллис.
— Да я-то что. Я ж их пустил, дурак. — Он помотал головой. — Если б знал.
— Вы не могли знать. Человек показал удостоверение с гербом. Вы поступили, как поступил бы любой.
Я допил его плохой горячий кофе, пожал ему руку и уехал.
Известь под ногтями Форреста была строительной, гашеной, марки «Нэшнл Лайм». Это подтвердил и Дэвис в морге, и Чен потом под микроскопом. Гашеную известь такой марки в действующем виде держат на стройплощадках. Форреста убили на стройке, а потом привезли на склад.
Стройка должна быть рядом. Тащить тело далеко в фургоне рискованно, каждая миля это лишний шанс попасться.
Я взял карту Юго-Запада, очертил круг радиусом в милю вокруг анакостийского склада и стал искать в этом круге действующие стройки.
Их оказалось две.
Первая это реконструкция старого доходного дома на Эм-стрит, в полумиле от склада. Шла открыто, при свете дня, с бригадой рабочих.
Я приехал туда утром, представился прорабу как инспектор и осмотрел площадку. Известь у них была, мешки стояли под навесом.
Но не та. Я взял щепоть на ладонь, растер, оказалась розоватого оттенка, с присадкой.
На мешках стояло клеймо «Юнайтед Стейтс Гипсам», а не «Нэшнл Лайм». Цвет другой, фракция не та. Значит мне надо ехать.
Вторая стройка другого рода. На Бэттери-плейс, у самой воды, стояла заброшенная фабрика «Армор».
Старое мясоперерабатывающее предприятие, закрытое еще в шестидесятые, кирпичный корпус в три этажа, с выбитыми окнами и проломленной крышей, как склад в Анакостии. Но там шли фундаментные работы, кто-то начал реконструкцию, заложил новый фундамент в подвале под будущую перестройку.
Потом, судя по всему, работы заморозили: ни рабочих, ни техники, только остались следы недавней деятельности. Ворота заперты на цепь, но цепь, как я сразу заметил, перекушена и наброшена обратно для вида, точно так же, как решетка в подвале где мы нашли Корвина.
Я отвел цепь и вошел внутрь.
В подвале фабрики «Армор» было темно, сыро, пахло старой кровью въевшейся в бетон за десятилетия мясного производства, плесенью и отчетливо известью. У дальней стены стояли мешки.
Я подошел, посветил «Эвереди», взял щепоть на ладонь и растер. Белая, пушистая, без розоватого оттенка, мелкая фракция.
На мешке клеймо: «Нэшнл Лайм энд Стоун». Точное совпадение по цвету и текстуре с тем, что было под ногтями Форреста.
Я медленно прошелся по подвалу, ведя лучом по полу.
Пол был цементный, старый, в трещинах, местами цемент крошился. Но в одном углу, у боковой стены, под единственным узким окном под потолком, я нашел свежие царапины.
Четыре линии, в виде прямоугольника, на расстоянии фута друг от друга. Следы металлических ножек чего-то тяжелого, что стояло здесь, и совсем недавно его убрали.
Стол. Или верстак. Что-то на четырех ножках, унесенное отсюда.
Я присел, подсветил пол вокруг. На цементе виднелась тонкая известковая пыль, со следами, будто здесь топтали и волочили тяжелые предметы.
От этого угла к выходу, к тому месту, где могла встать машина, по полу тянулась полоса. Широкая, ровная, заметна в пыли.
След волочения. Двадцать, может, тридцать футов до двери. Как и описал Дэвис по потертостям на брюках Форреста.
Я поднял луч на стену над углом с царапинами.
На высоте около пяти футов на старой кирпичной кладке темнело пятно. Неправильной формы, расплывчатое, с потеками вниз.
Явно не плесень, она другая, зеленовато-серая, мягкая. Это пятно темно-бурое, засохшее, с характерными для брызг краями.
Я достал из набора стерильный тампон, скальпель и пробирку. Соскоблил часть пятна на тампон, упаковал, надписал место и время находки и запечатал.
Сфотографировал стену с пятном и линейкой, угол с царапинами от ножек, полосу волочения по полу, мешки «Нэшнл Лайм». Получилось двадцать кадров «Никоном».