— Дальше. Свидетель сторож складского комплекса, Рой Эллис…
Босс опять выслушал меня внимательно.
— Удостоверение с гербом, — повторил он. — Какой герб?
— Сторож не разглядел. Темно было. Что-то официальное, синее, с золотым, вроде орла.
— Орел. — Томпсон поморщился. — Орел есть у нас, у госдепа, почтовой службы и у половины федеральных контор. Это ничего не дает.
— Это показывает, что у подозреваемого есть удостоверение, способное в темноте сойти за федеральное. Настоящее или поддельное отдельный вопрос.
Томпсон медленно положил карандаш.
— Фабрика «Армор» — частная? — спросил он.
— Заброшенная. Последний владелец «Харбор Индастриз», банкротство шестьдесят девятого. Сейчас формально на балансе округа, но не используется.
— Как они вошли?
— Замок открыт отмычкой. Следы на цилиндре свежие.
Томпсон посмотрел в окно.
— Завтра утром, — сказал он наконец, — как только получишь результат Чена по крови, сразу ко мне. Я хочу, чтобы по этому делу ничего не ушло наверх раньше, чем я скажу.
— Понял.
Он взял со стола сложенную газету. Подержал секунду, глядя на третью полосу.
Потом выдвинул нижний ящик стола и положил ее туда заголовком вниз. Задвинул ящик.
— Иди домой, Митчелл. — Он не смотрел на меня. — И больше не разговаривай с Маккеем. Совсем. Ни о деле, ни о погоде, ни о бейсболе. Если он позвонит, не бери трубку. Если подойдет, разворачивайся и уходи. Между тобой и этим человеком теперь должна стоять стена. Ты понял?
— Совершенно верно сэр.
Я встал.
У двери я взялся за ручку, и Томпсон, не оборачиваясь, сказал в окно:
— Митчелл.
— Да, сэр.
— В следующий раз, когда журналист предложит тебе договоренность, — он помолчал, — ты скажешь «нет». Просто «нет». Одно слово. Для этого надо просто двигать головой вот так, вправо-влево. — Я не видел, но по голосу понял, что он показал. — Это очень простое движение. Даже дети умеют его делать. Собаки тоже умеют. И агенты Бюро, говорят, иногда осваивают. Попробуй на досуге.
Мне не осталось ничего иного кроме как повторить:
— Понял, сэр.
— Ни черта ты не понял. — Он наконец повернулся, посмотрел на меня. Усталое тяжелое лицо, очки повисли на кончике носа. — Но завтра жду с результатами. Иди.
Я вышел и закрыл за собой дверь.
Дэйв уже ушел. Лампы горели через одну, вечерний режим. Я постоял секунду, потом пошел к лифту.
Спустился вниз, вышел на Пенсильвания-авеню, в холод, к машине. Поеду домой, в Фэрфакс, где горит свет на крыльце, Брут сидит на посту, а Николь не спросит ничего лишнего, только посмотрит на мое лицо и поймет, что день был длинный и ужасно тяжелый.
Глава 24
Черные вести
Из слов Чена про одного дилера вытекал понятный ход, надо идти к тем, кто торгует на том же уровне, что и бедолага Принс.
Серьезных нумизматических магазинов в Вашингтоне три. «Классическая нумизматика» Уолтера Принса на Висконсин-авеню стояла закрытой со дня его гибели. На двери висело объявление о приостановке деятельности, витрины завешены изнутри, монеты, надо думать, описаны и переданы наследникам или арестованы как часть имущества по незакрытому делу.
Оставались двое: «Херитидж Коинс» на Коннектикут-авеню и «Кэпитал Антик» в Джорджтауне.
К дилерам ездил Дэйв, мы условились об этом заранее. Я не показывался.
В прошлый раз, когда к дилеру по этому делу пришел я, вскоре его обнаружили подвешенным к потолку в собственном офисе. Повторять этот результат ни с Симом, ни с владельцем «Херитиджа» я не хотел.
Поэтому фотографию монеты и шесть снимков для опознания вез Дэйв, а я ждал его отчета в машине за углом или, как в этот раз, выслушивал по возвращении.
В «Херитидж Коинс» Дэйв ничего не нашел.
Магазин был большой, светлый, на первом этаже офисного здания на Коннектикут-авеню, с хорошими витринами и каталогами по подписке. Хозяин пожилой человек по фамилии Гринбаум.
Принса знал тридцать лет, отозвался о нем тепло, погоревал о его смерти, посетовал, что в газетах писали невнятно. Фотографию тетрадрахмы внимательно посмотрел, признал тип, селевкидская, эллинизм, хорошая рядовая монета, но сказал, что подобных за последний год не продавал.
Восточное серебро у него идет хорошо, но в основном коллекционерам по предварительному заказу, и всех таких покупателей он знает в лицо и по именам. Среди них не было никого, кто брал бы тетрадрахму за наличные с улицы.
Шесть снимков для опознания он просмотрел и не узнал ни одного лица. Тут чисто.
Визит в «Кэпитал Антик» в Джорджтауне привел к другим результатам.
Это была лавка поменьше «Херитиджа», на тихой улочке в стороне от Эм-стрит, в старом кирпичном доме с узкой витриной. Внутри антиквариат вперемешку с нумизматикой.