А потом пойду на работу в ФБР 1972 года.
И начну менять историю криминалистики.
Я закрыл глаза и погрузился в сон без сновидений.
Глава 3
Чужая жизнь
Медсестра закончила объяснять инструкции по уходу за швами на голове, когда я уже почти перестал слушать.
Голова раскалывалась. Не от боли, врачи дали мне достаточно обезболивающих, чтобы заглушить физический дискомфорт. Раскалывалась от мыслей, которые никак не могли уложиться в нужный порядок.
Два дня в больнице дали мне время свыкнуться с невозможным. Я умер. Проснулся в чужом теле. В 1972 году. Это не сон, не галлюцинация, не психотический эпизод после травмы.
Я проверял. Щипал себя. Считал пальцы, классический способ понять, спишь ты или нет. Читал надписи на стенах, в снах буквы обычно расплываются. Здесь все четкое, реальное, осязаемое.
— Мистер Митчелл? — медсестра смотрела на меня с легким беспокойством. Пожилая женщина, седые волосы под белой шапочкой, добрые морщинистые глаза. — Вы слушаете меня?
— Да, извините, — я кивнул, стараясь сосредоточиться. — Менять повязку каждый день, следить за признаками инфекции. Если температура поднимется, сразу звонить врачу.
Она улыбнулась, довольная.
— Правильно. И никаких физических нагрузок две недели. Покой, мистер Митчелл. Вам повезло, что обошлось без серьезных повреждений мозга. Господь хранил вас.
Господь. Я едва сдержал усмешку. Если Господь и вмешался, то его чувство юмора извращенное. Убить меня в одном времени, чтобы воскресить в другом, в чужом теле, за много лет до моего рождения.
— Спасибо, — пробормотал я.
Медсестра ушла. Я остался один в маленькой палате. Посмотрел на пакет с вещами Митчелла, которые принесли вчера. Одежда, постиранная после аварии, бумажник, связка ключей, наручные часы Timex с потертым кожаным ремешком.
Я медленно оделся. Белая рубашка, выглаженная кем-то из персонала больницы, серые брюки, черные ботинки.
Все сидело идеально. Конечно, это же теперь мое тело. Тело Итана Митчелла. Двадцать пять лет, пять футов десять дюймов, сто семьдесят один фунтов чистых мышц и армейской выправки.
Я в который раз посмотрел на себя в маленькое зеркало над раковиной. Квадратная челюсть, светлые волосы, коротко подстриженные, голубые глаза.
Лицо загорелое, здоровое, если не считать повязки на виске. Красивое лицо, честное, открытое. Лицо человека, которому доверяют.
Не мое лицо.
Я провел пальцами по щеке, ощущая легкую щетину. Странное чувство.
Мои руки, но не мои. Шире в ладонях, короче пальцы. Мозоли на ладонях, от чего? Память Митчелла всплыла сама собой: тренировки по рукопашному бою в Квантико, упражнения на турнике, отжимания до изнеможения.
Память. Это самая странная часть. Воспоминания Митчелла присутствуют в моей голове, но словно через мутное стекло. Размыто, обрывками.
Но эти воспоминания чужие. Как фильм, который я посмотрел, но не прожил сам.
Мои настоящие воспоминания острые, четкие, болезненно детальные. Двадцать девять лет жизни Итана Коула. Сиэтл, MIT, ФБР. Родители-инженеры, одиночество, компьютеры, алгоритмы. Дело Меррика. Грузовик на перекрестке.
Смерть.
Я сжал край раковины, чувствуя, как мышцы напрягаются. Сильные руки. Это тело намного крепче, чем мое прежнее.
В прошлой жизни я никогда не занимался спортом, проводил дни за компьютером, питался пиццей и энергетиками. Митчелл служил в пехоте, прошел через армейский ад подготовки, таскал на себе боевую экипировку по джунглям Вьетнама.
Интересно, как долго я смогу управлять этим телом, не выдав себя? Коллеги ожидают увидеть Митчелла, простого парня, солдата, человека действия. Вместо этого получат меня, высокомерного интеллектуала, который привык думать, а не драться.
Медсестра вернулась с коляской.
— Правила больницы, — сказала она с улыбкой. — Все пациенты покидают здание в коляске.
Я не стал спорить. Сел в коляску, чувствуя себя идиотом, и она повезла меня по коридору.
Больница Franklin Memorial, судя по табличкам на стенах. Небольшая, провинциальная по меркам двадцать пятого года. Стены выкрашены в бледно-зеленый цвет, линолеум на полу потертый, пахнет антисептиком и чем-то затхлым.
Мимо проходили врачи и медсестры. Все в белом. Никаких цветных халатов, как в современных больницах. Женщины-медсестры в традиционных шапочках и платьях длиной до колена. Мужчины-врачи в белых халатах, со стетоскопами на шее.
Мы проехали мимо палаты, где на кровати лежал мужчина лет сорока, курящий сигарету. Курящий. В больнице.