— Иными словами, с Машенькой, коли уж она не в его вкусе, могут иметься неведомые нам дополнительные обстоятельства, я давно об этом подумала. Разумеется, если это действительно он. Следовательно, твой газетный обрывок — настоящая улика… Ищите, ребятки, откуда он! — Светланочка Петровна невесело усмехнулась. — Раньше проще было: и газет меньше, и каждая своим фирменным шрифтом пользовалась… Сейчас мало того, что этих дешевых изданий море, так еще и на одной полосе в каждой по десять шрифтов…
— Не забывайте, — вставил Володя, — что наилучшая возможность достать «геру» — у нашего доктора развеселого и крайне непритязательного… Кстати, вполне подходящий психологически типчик… Правда, и этот туалетных дел мастер — тоже…
— Брось, Володя! — Светлана Петровна махнула рукой. — Героин сейчас ни для кого в столице не проблема — были бы деньги. А деньги есть у всех! Уколы научиться ставить — тоже пара пустяков… Хотя в одном я с тобой согласна: медик такой способ убийства выберет скорее, чем не медик…
— Или тот, кто косит под медика, — сказала я, потому что тоже много думала на эту тему. — Причем под конкретного, хорошо знакомого…
— Тоже верно! — согласился Володя.
А Светлана Петровна поднялась с кресла, полы ее пальто разошлись, и я увидела, что на ней уже заранее надето очень красивое платье… Значит, в гости к Родионову готовилась по полной программе! Ну то, что он в нее влюблен, — это не обнаружил бы только слепоглухонемой. Когда пришел вызов от тети Светланочки в пансионат и я, сориентировав всех, кого надо, набралась наглости звякнуть ему наверх, он влетел ко мне с таким лицом… А уж как ему удалось с подобной скоростью скатиться со своего этажа — просто мистика! Я даже трубку толком положить на место не успела!
И всю дорогу он не просто молчал, а, честное слово, скрипел зубами! Потом — как кинется к ней, сумел успеть даже раньше меня, и закудахтал, как какая-нибудь домохозяйка: «Светик, Светик…» Словом, с ним все ясно! И меня теперь интересует только одно: как она сама к этому относится?.. Если судить по синему шелковому платью, мелькнувшему только что из-под пальто, и по аромату каких-то классных духов, заполонившему наш кабинет, — относится, скорее, со знаком «плюс», чем «минус»… Вот это прикол! Вот это — фишка! Воображаю, что будет с маленькой Светланкой, если… если — что?.. Ну, этого-то точно не может быть! Или может?..
— Катенька, вернись! — Это опер вновь назвал меня «Катенькой», и я почему-то разозлилась, но зато не покраснела! — Вернись к нам, грешным, из своих заоблачных далей! — продолжал он ерничать. — Напоминаю: командировка, бабушка, тетя Люся.
И, подмигнув мне, брякнул:
— Тетя Света!..
Светланочка Петровна хохотнула и погрозила ему пальцем.
— Пардон, госпожа советник юстиции! — ничуть не смутился этот паршивец, заложивший меня тете Свете. Ух и пожалела же я в эту секунду о своей откровенности, ни с того ни с сего на меня тогда напавшей! Но сказать оперу какую-нибудь гадость не успела, потому что он молниеносно согнал с лица улыбку — у него это вообще ловко получается, я заметила — и произнес деловым, официальным тоном:
— Через час, Екатерина Васильевна, мы должны выехать в сторону столицы. Так что командировку оформить успеете, а вот командировочные получите в следующий раз… Если ваши личные финансы поют романсы, готов выручить в любом количестве.
— Мы сумеем по дороге заскочить ко мне домой? — Я старалась не смотреть на его глумливую харю.
— Это — да, сумеем.
— Тогда обойдусь без заема…
— Надеюсь, — сказала тетя Светланочка, — у меня нет необходимости лишний раз напоминать, что поживешь эти дни у нас?.. Лови ключ!
Ключ я поймала только чудом, поскольку никакой такой особенной реакцией похвастаться не могу… Хорошо тете Свете, она когда-то опером работала, знает почти все основные единоборства, от ушу до банального карате… А я и стреляю-то едва на «троечку» — только-только, чтоб впритык пройти на должность… Даже вспоминать не хочется, как тяжело получала в этой связи свои первые звездочки! Мне бы и «капитана» не видать как своих ушей, кабы не добрый, в общем-то, Грифель с его блатом. Старший офицер, принимавший у меня очередной зачет по стрельбе (пока что, слава богу, последний!), так и сказал, глядя куда-то в сторону с немыслимым презрением: «Бывают же на свете прирожденные мазилы!..» Словом, позорище.
— Хватит вздыхать, — посоветовал мне на этом месте Володя. — Лучше — вперед и с песней, за командировочным бланком!
Никакой гадости я ему в ответ не сказала только потому, что времени действительно не было.