И снова наш опер взял на себя самую трудную, на мой взгляд, часть работы — шерстить по своим каналам агентства, которые под прикрытием марьяжа занимаются проституцией. Сведения по туалетному бизнесмену он добыл, можно сказать, молниеносно, с агентствами тоже требовались наработанные связи, которых у меня в Москве не было, так что дела мы распределили, можно сказать, автоматически. Единственное, чем я могла ему помочь, — позвонить «телевизионной» Татьяне, как посоветовала Светлана Петровна. Что я и собиралась сделать вечером. А мой следующий шаг — визит на радиостанцию, где работала Машенька.
Володя в целом такой план одобрил, включая «телевизионную» Татьяну. Адрес на радио я знала не только понаслышке, еще в то время, когда работала в прокуратуре, тетя Светлана однажды выступала там, и на передачу мы с ней по каким-то причинам, которых уже не помню, ездили вместе.
Светка продолжала дрыхнуть, поэтому я поленилась приготовить себе что-нибудь основательное, а просто попила чаю с вареньем и булкой с маслом, и двинула вперед.
Находилась эта радиостанция неподалеку от центра, в обыкновенном «сталинском» доме казенного вида. Казенщиной несло от первого этажа, представлявшего собой то ли склад, то ли гараж немереной площади. Потому что никаких окон внизу не было, только огромные железные ворота. А вход на радио — со скромненького неприметного крылечка, приткнувшегося сбоку.
Войдя внутрь, я первым делом наткнулась на мальчика в родной ментовской форме, немедленно меня тормознувшего, а после того как я протянула ему удостоверение, вспыхнувшего и отдавшего честь… У него самого погончики были старлейские… Едва сдержав улыбку, я поглядела на парня как можно строже и поинтересовалась, как мне пройти на эту самую радиостанцию. Он замялся:
— Вообще-то, товарищ капитан, у нас заранее пропуск заказывают…
— Мне заранее не нужно было! — сказала я суровым голосом. — Я, товарищ старший лейтенант, убийство расследую, а не угон «копейки»!
Парнишечка побледнел и поспешно ткнул пальцем в узкую лестницу, начинавшуюся почти что от его будочки:
— Третий этаж… Там будет такая широкая площадка с тремя дверями. Ваша дверь — крайняя справа!
— Благодарю вас, товарищ старший лейтенант, — серьезно кивнула я и начала карабкаться по этой узехонькой лестнице. Ну и теснотища тут!
Площадка, упомянутая старлеем, правда, оказалась широкой. А вот коридор за ней — снова узким, и, войдя в него, я поначалу даже не посмотрела по сторонам, где, как выяснилось чуть позднее, за двойными прозрачными дверями располагались студии. Потому что прямо передо мной, загораживая единственный проход, сидела… самая настоящая, живая обезьяна! И, между прочим, не какая-нибудь смешная мартышка, а здоровенная, почти в половину человеческого роста обезьянища со злобной мордой, одетая тоже по-человечески… Вот это — фишка!.. Я так испугалась, что даже не сразу заметила, что на ней ошейник, на ошейнике — ремень, привязанный к трубе парового отопления. Но все равно коридор был узким и пройти рядом, не задев это чудовище, я просто не могла… У нас что, уже обезьяны по радио вещают?!
— При чем тут радио? — Неожиданно, к моему громадному облегчению, рядом со зверем возник толстяк с растрепанными седыми патлами. Наверное, я с перепугу свой идиотский вопрос задала вслух… — Радиостудии, — добродушно пояснил толстяк, — по правой стороне коридора, а по левой — наоборот, телестудии… Мы с Кузей ждем начала съемок… Да, Кузя?
Обезьяна, оказавшаяся еще и мужиком, что-то буркнула в ответ, причем басом.
— Что ж, Кузенька, давай-ка пропустим даму!
И, отвязав ремень, он потянул свое чудище за собой в глубь коридора, на прощание кивнув мне головой:
— Зря вы Кузеньки испугались, девушкам его бояться нечего, он у нас только бородатых мужчин на дух не переносит… Да, Кузенька?
«Кузенька» в ответ зарычал, словно был тигром, а не обезьяной, и они наконец исчезли… А я перевела дыхание…
После такого потрясения, прежде чем войти в единственную незастекленную дверь, расположенную по правой стороне коридора, пришлось мне несколько секунд постоять перед ней, чтобы собраться с мыслями заново.
За дверью оказалась обычная комната с окнами, довольно большая, не менее чем с пятью компьютеризированными столами. Казалось, что обладатели столов расставляли их каждый по-своему, не считаясь друг с другом. Человек десять или около того метались по комнате с какими-то бумажками в руках, разговаривали по телефонам, друг с другом — и все это одновременно. Ни один из них даже не думал обратить на меня внимание… Все-таки творческие люди — очень странные создания!..