— Два вопроса, — перебила я Родионова. — Во-первых, почему ты думаешь, что он москвич? Во-вторых, почему исключаешь приезжих родственников? А вдруг?..
Родионов задумчиво посмотрел на меня:
— Москвич — потому, что Маша явно была с ним знакома, подчеркиваю еще раз — с незнакомым мужиком не своего круга такая девушка пить бы не стала. Где, кроме Москвы, она могла так хорошо с ним познакомиться? Ты можешь сказать, что многие Белозуевские работают в столице и постоянно там мелькают. Но это — вновь «не ее контингент»! Уж я-то знаю… Ну а насчет родственников…
Родионов невесело пожал плечами.
— Знаешь, Светлан, я ведь здесь уже восемь лет служу… Каждая собака меня тут знает, а я — не только собак, но и щенков их от всех пометов… Словом, кто к кому ездит и какого социального круга эти люди — мне отлично известно, так что придется тебе поверить мне на слово… Не того уровня люди, чтобы такая девушка, судя по всему типичная «столичная штучка», на кого-то из этих людей клюнула… Нет! Люди ее круга водятся у нас только под крышей пансионата, поверь!
— Все-все, Виталик, — расслабилась я и прикончила первую порцию великолепного напитка. — Я просто себя таким образом проверяла, поскольку и сама пришла к тому же выводу… Про московского маньяка ты в курсе?
— Да! — Он нахмурился. — Вот об этом и хотел поговорить с тобой особо.
Я удивленно подняла брови и пропустила момент, когда он вновь наполнил наши фужеры.
— Словом, Светланка, сегодня же вечером ты пакуешь свои чемоданы и отбываешь в столицу! Вперед и с песней — домой… С той работой, которая у нас тут будет, я справлюсь, сам этим займусь… Надеюсь, мне-то ты доверяешь?..
— С какой стати я, по-твоему, должна отбывать в Москву?! К твоему сведению, я, между прочим, на отдыхе! В отпуске!..
— Знаем мы такие отпуска! — ухмыльнулся Виталик и снова посерьезнел. — Света! Ты что, не обратила внимание на его «серию»?.. Брюнетки южного типа!..
Боже, знал бы он, на какую любимую мозоль ухитрился мне наступить! Слова Витальки вновь вызвали в моей душе все опасения, связанные со Светланкой… Зря я все-таки отказалась от «наружки» за собственной дочерью… Нет, разумом я прекрасно осознавала, что моя девочка совсем даже не доверчивая, наивная глупышка, что «подкована» мной по части чужих незнакомых дяденек на славу. К тому же алкоголь не только не употребляет, но даже от запаха шампанского ее и то мутит… Да и «приемчикам», как она сама же выражается, действительно обучена мной сызмальства… И все же, все же…
Усилием воли я все-таки взяла себя в руки и сумела отогнать от себя свои наверняка глупые тревоги, вернувшись к разговору с Виталькой.
— Это я-то южного типа? Ты спятил! — возразила я в ответ на его соображения. — Да ты хоть посмотри на меня внимательнее, а?.. Он же за девицами охотится, а не за сорокалетними бабами!..
— У тебя на лбу год рождения не написан! А выглядишь ты… Светланка, не дури: южного ты типа или не южного, а брюнетка, к тому же девяносто девять процентов за то, что находишься в данный момент у него под носом, да еще представляешь собой явную опасность… Завтра же ушлепаешь домой, ясно?!
— Не южного, — продолжала доказывать я, отчего-то (от коньяка, конечно!) зацепившись именно за это обстоятельство. — У меня прадедушка пират… Я хотела сказать — семитом был… Ну, израильтянином…
— Ну надо же, — удивился Родионов, — заклинило… Пират так пират, главное, ты — брюнетка, черноглазая и… И очень красивая…
Клянусь, я совершенно не заметила момента, когда Виталька переместился с дивана на ковер рядом с креслом и оказался, можно сказать, у моих ног… То есть коленей… И каким-то образом лица — тоже. Я хотела вскочить на ноги, потом хотела его оттолкнуть, но почему-то вместо этого продолжила нашу дискуссию, причем самым неудачным образом.