Пробормотав нечто нечленораздельное, Станислав нарочито сурово распорядился:
– Довольно лясы точить. Пошли в изолятор, побеседуем с «ударенным».
И видя, что Свешников собирается возразить, отрезал:
– Сие не обсуждается, а выполняется! Вперед!
Следственные комнаты изолятора временного содержания, размещавшегося в подвале управления, как две капли воды походили одна на другую: пара столов в противоположных углах, привинченные к полу табуретки, слева от входа, на стене, вешалка для верхней одежды. Окрашенные серой масляной краской стены отнюдь не придавали уюта помещениям. Кроме того, здесь было довольно прохладно.
Широков расположился за правым столом лицом ко входу, а Свешников уселся на краешек соседнего, чтобы находиться сбоку от задержанного. Через минуту-другую дежурный ввел в комнату незнакомца. Это был мужчина лет тридцати пяти, среднего роста, плотный, одетый в легкую спортивную куртку из серой плащевки и синие потертые джинсы. Темные, довольно длинные волосы, спадали спереди неопрятной челкой на, и без того низкий, покатый лоб. На угристом скуластом лице приютился утиный нос, под которым торчали короткие усики. Глубоко посаженные глаза смотрели, казалось, равнодушно.
Жестом предложив мужчине сесть, Широков спросил:
– Узнаете меня?
Мужчина поднял голову и скользнул взглядом по лицу оперативника. Потом, снова уставившись в пол, утвердительно кивнул.
– Тогда назовите себя: фамилию, имя, отчество и так далее…
– Петренко, Роман Михайлович, пятьдесят четвертого года, приезжий, – угрюмо сообщил тот.
– Откуда и когда приехали в наш город, где проживаете, цель приезда?
– С месяц как приехал… Из Архангельска… Живу на Корабельной у хозяйки…
– Фамилия хозяйки и номер дома?
– Бушуева… Екатерина Семеновна… Корабельная, 36, – все так же нехотя промямлил Петренко.
– Так что понадобилось в городе? – настаивал Станислав. – На какие средства изволили жить?
Задержанный окинул его злым взглядом и процедил:
– Бабу приехал искать, начальник… Надоело одному мыкаться. Слыхал, бабы у вас тут красивые. А деньги с собой привез – чай, на Севере работа денежная…
– Э-э-э… Да вы, никак судимый, Роман Михайлович! Давно ли и за что?
– Ага, судимый… Только я свое отсидел… Два года назад… Подчистуюю… Грехи молодости, так сказать! – ощерился Петренко.
– С Гвоздковой Маргаритой Сергеевной что вас связывает? – вступил в разговор Свешников.
– Я ж сказал, что бабу искать приехал. На этой почве с Маргаритой и познакомился. Красивая бабенка, правда, начальник? – обратился Петренко к Широкову, насмешливо глядя на него в упор.
Станислава аж передернуло от такой наглости, но он сдержался, скрипнув зубами, и не отвел глаз. Петренко, видимо, понял, что перегнул палку, и отвернулся.
– Как вы вчера вечером оказались с фотоаппаратом в квартире Гвоздковой?
– Случайно, а то как же еще… Зашел к ней в начале седьмого просто так, по-приятельски. Она сказала, что ее преследует один мент… Простите, работник милиции. Проходу не дает, хочет, чтобы она с ним переспала. Должен как раз вот-вот прийти. Ну и попросила о помощи… Я согласился сдуру. Тогда она запихнула меня к своей соседке, дала фотоаппарат со вспышкой и велела, если услышим крик, бежать к ней и все фотографировать, что увидим.
– И все-таки… Почему вы согласились?
– Так она ж попросила, – пожал плечами Петренко, – почему ж не помочь? Драться с милицией глупо, а вот щелкнуть на пленку – это другое дело. Ловко баба придумала, верно?
– Куда Гвоздкова ушла из квартиры после того, как вы со старухой выполнили задание и остались караулить… капитана милиции? – чуть запнувшись при формулировке вопроса, поинтересовался Свешников.
– Сказала, что за милицией…
– Так чего же вы испугались, когда я позвонил в дверь и объявил себя сотрудником милиции? Почему спокойно не открыли дверь, а выпрыгнули в окно? Чего было бояться, коль считали себя защитником правды, а?
Петренко некоторое время молчал, очевидно тщательно обдумывая ответ. Затем выпрямился и заявил:
– Так вы больно быстро пришли… Да и голоса Гвоздковой я что-то не слышал. Я и решил, что вы – дружок капитана, стоящий на стреме… Как представил, что сейчас будет, честно говоря, испугался. Ну, думаю, впутался, дурак, в историю, надо «ноги делать»… Вот и сиганул в окно…
– Допустим. Тогда, что заставило кинуться на меня с ножом?
– Опять же с перепугу. Даже крыша поехала, начальник! Ты уж извини.
Выдержав паузу, Игорь уточнил:
– Где с Гвоздковой познакомились, в каких отношениях были?