Широков от волнения прикусил губу: след и какой след! Значит, в тайнике на Гоголевской была одна часть плана, а вторая – сначала у Саржиной, потом – у Мониной. Только, как она попала к Мониной? Почему доверила Саржина постороннему, в сущности, человеку? И, значит, Саржина не знала о второй части в тайнике? Ловко!
Широков посмотрел на Свешникова и по выражению лица того понял, что в голове Игоря сложилась похожая цепочка.
По-своему расценив молчание милиционеров, Козин заметил:
– Вы мамашу его хорошенько тряхните. Надежнее ее у Ефима человека не было. Там след должен быть – точно! и деньги он мог запрятать поближе к ее новому месту жительства. Она ведь сама родом оттуда.
– Откуда вы знаете про новое место жительства Саржиной? – заволновался Свешников.
– А, ладно, чего уж теперь… – махнул рукой Козин. – Я, как освободился, узнал у людей куда мамаша переехала. Все сейчас сказанное в голове пробежала… Решил слетать туда и понюхать, не пахнет ли там деньгами злополучными… Да одумался вовремя. А что, деньги, вправду, «всплыли»?
Широков поднялся, шагнул к Виктору и протянул тому руку. Козин машинально подал всю свою и только после этого ошалело вскочил.
– Спасибо, Виктор, – сказал Широков. – Вы нам очень помогли. И я обещаю, что потом, как все кончится, наши здешние коллеги вам все расскажут! Это чертовски любопытная история!
Свешников также пожал руку еще не пришедшему в себя Козину, после чего гости, громко попрощавшись, покинули квартиру.
– Какие выводы, командир? – озабоченно спросил Игорь, когда они уже ехали к бывшему мужу Гвоздковой.
Широков, напротив, был в хорошем настроении и весело ответил:
– Выводов масса! Надо только сесть и детально их систематизировать. Мы теперь знаем, что было в тайнике и зачем идет охота. Как ты оцениваешь, что тайник до 20 июля не трогали и деньги, значит, 13 лет где-то лежали целехонькие?
– Думаю, Саржин по неким веским причинам до сих пор не мог до них добраться.
– Но почему он не послал «гонца» раньше?
– Значит, и «гонца» послать не мог.
– Игорек, где может находиться человек, который ни сам приехать не может, ни приятеля послать?
– В заключении, – помедлив, ответил Свешников неуверенно. – Впрочем, из колонии при большом желании можно послать освободившегося «кореша». Если, конечно, ему доверяешь.
– Выходит, он-таки доверился Рубцову?
– Погоди, Стасик, у нас, кажется, уже шарики за ролики зашли. По-твоему, Саржин уже 13 лет в колонии сидит? Это нонсенс… Осуждение под своей фамилией исключается – он, как-никак, во всесоюзном розыске был. Под чужой? Но 13 лет просто так не дадут, а по серьезным делам его бы десять раз «раскололи» хотя бы по «пальчикам»!
Широков ткнул друга в мягкий живот и возбужденно произнес:
– Почему мы все время считаем, что Саржин жив? А что, если он давно мертв?!
–| Во-первых, не пихайся, во-вторых, если он мертв, то мертв еще с 1977 года.
– Правильно. Если Рубцов тот человек, которому Саржин доверил тайну, то сообщил ее до «посадки» последнего, то есть – до июля 1977 года,– согласился Широков. – И сообщил, вероятно, незадолго до своей кончины, иначе смысла не было,
– Постой! – Свешников задумчиво смотрел в окно, покачиваясь в такт автомобилю. Затем решительно хлопнул водителя по плечу и попросил остановиться. Когда машина замерла, Игорь протянул Широкову блокнот и потребовал:
– Пиши!
– Что писать?
– Пиши: «Саржин Е. И.»
Широков достал ручку и выполнил требование друга.
– Теперь пририсуй к «С» некоторые детали, чтобы получилось «Ж», и поставь после «н» мягкий знак.
Станислав дописал и вслух прочитал:
– Жаржинь Е. И., ну и что?
Игорь торжествующе сверкнул глазами:
– Именно такая фамилия была у человека, за убийство которого Рубцов схлопотал свои 11 лет! Это значится в сообщении из Красноярска, переданном утром сегодня шефом. Просто я тогда не придал значения фамилии убитого и не назвал ее тебе!
– Вот так-так! – пораженно воскликнул Станислав.
Водитель, с интересом наблюдавший за пассарижами, нетерпеливо спросил, можно ли ехать.
– Теперь все можно! – радостно заметил Игорь.
Посещение бывшего супруга Гвоздковой лишь подтвердило то, что ранее выяснилось об отношениях Риты и Вики. Действительно, с Ритой Олега Михайловича познакомила Монина, с которой прежде у него был «роман». Однако, семейная жизнь не сложилась, но расстались они с женой по-хорошему, как цивилизованные люди. Иногда виделись, интересовались делами друг друга. По поводу отъезда Риты из Курска Олегу Михайловичу известно лишь то, что у Гвоздковой были неприятности на работе. И, как будто, не без помощи Виктории. Уехала Рита 20 марта 1985 года – это Гвоздков помнит точно, ибо у него профессиональная память на числа. Помнит Олег Михайлович даже номер поезда: перед отъездом Рита сама ему сказала – звонила по телефону, прощалась.