– Ты хочешь сказать?…
– Да, да и да! Они же считают, что концы здешней истории надежно упрятаны, и, если мы до них доберемся, то не скоро. А когда доберемся, – их уже и след простыл! Нам же чертовски повезло, что я невольно предстал перед Пановым корреспондентом. Иначе неизвестно, как бы пошел разговор с ним вообще. Возникла бы ситуация, при которой я бы захотел посмотреть фото его дочери? По крайней мере, заранее у меня мысли такой не было.
Широков возбужденно заходил по узкому межкроватному проходу, машинально допив остатки свешниковского чая.
– А считать, что Бубенцов – не Бубенцов, и вовсе оснований не было. Пусть милиция ищет Гвоздкову и Бубенцова, а Монина с Сомовым пока спокойно обтяпают свои делишки!
– Но ведь Сомов во всесоюзном розыске?
– Ха! Через три года про объявление во всесоюзный розыск помнит только опер, ведущий дело. Тебе ли это не знать?
– А прописка?… У них же в тех паспортах курская прописка. Как это воспримется в гостинице?
– Очень просто! Ремонт квартиры, поругалась с мамой, с мужем!
Свешников тоже вскочил и в волнении начал зачем-то натягивать брюки.
– Сейчас прикинем, – пообещал он, доставая из пиджака ручку и блокнот. – Так. Монина и Сомов уехали от нас вечером 22 июля. В 11 часов они бросают машину в районе Тулы. Думают, до Курска они добрались ночью или утром 24-го. Значит…
– Значит, надо проверить все гостиницы, не останавливались ли в них Монина и Сомов, начиная с вечера 23 июля, – докончил Станислав.
Игорь накинул рубашку, пригладил ладонью волосы и направился к двери.
– Идея, конечно, бредовая, но в этом что-то есть! – заметил он. – Пойду возьму у дежурной городской телефонный справочник. Как я понимаю, ты не собираешься откладывать проверку до утра?
– Вот именно! – поддакнул Станислав. – Время – деньги, почти в прямом смысле слова.
Свешников вернулся через пару минут, неся в руках потрепанную книжку.
– Держи, – проворчал он. – Пришлось будить дежурную и выслушивать массу «приятных» эпитетов в адрес полуночника, мешающего заслуженному отдыху уставшего за день работника гостиницы.
Широков в ответ только ухмыльнулся и забрался с телефонным аппаратом на кровать. Затем быстро нашел список гостиниц.
Надо сказать, что поднимавшие трубку лишь после изрядной очереди гудков дежурные администраторы явно не были обрадованы ночными звонками. Хотя в каждом случае, представившись, Станислав рассыпался кучей извинений и прямо-таки молил о помощи в очень срочном деле. Отдельные смягчались, тронутые надеждами, которые возлагает на них уголовный розыск в расследовании жуткого преступления. Подавляющее же большинство лишь скрепя сердце выполняло требуемое, всей интонацией высказывая свое отношение к «возмутителям» спокойствия. Были случаи, что трубки попросту бросали, и Широкову приходилось через некоторое время дозваниваться повторно: кого-то увещевать, кому-то прямо угрожать карами земными, чтобы заполучить-таки желаемые сведения.
Свешников все это время сидел напротив, ободряя друга то словом, то взглядом, периодически со смешками выслушивая забористые тирады, которые Станислав отпускал в адрес работников отечественного сервиса при зажатом ладонью микрофоне – по понятным причинам очно он этого сделать не мог.
Список гостиниц таял, ничего интересного не появлялось, Станислав все больше нервничал, да и Свешников тоже. «Литературные» экскурсы Широкова становились все более сочными и цветистыми.
Завершив безрезультатный разговор с последней из числящихся в справочнике гостиниц, Широков в досаде бросил аппарат на тумбочку так, что тот, бедный, жалобно пискнул. Игорь выразительно постучал ногтем по часам и предложил все же поспать, так как шел третий час ночи. Однако, Широков соскочил с кровати и начал одеваться.
– Ты куда, рехнулся, что ли? – удивился Игорь.
– Мы ведь в свою гостиницу не звонили! Пойду к администратору.
– Ты что, думаешь Монина настолько обнаглела, что поселилась напротив управления милиции?
– Обнаглела – не обнаглела, а проверю – все равно сон прошел.
Игорь только скептически пожал плечами и повертел у виска указательным пальцем.
В вестибюле гостиницы свет не горел. Только над стойкой администратора светилась одинокая лампочка. За стойкой, естественно, никого не было. Широков громко покашлял и постучал костяшками пальцев по стеклу загородки. За дверью, ведущей внутрь служебного помещения, послышалась возня. Потом щелкнул замок, и появилась женщина средних лет в помятом фирменном костюме гостиницы. Щурясь от света, она пыталась разглядеть непрошенного гостя и одновременно приводила в порядок сбившуюся прическу.