Станислав извинился, предъявил удостоверение и любезно объяснил суть задачи.
Женщина осуждающе на него посмотрела и спросила:
– Неужели с этим нельзя подождать до утра?
– Нельзя! – твердо ответил Широков.
Укоризненно качая головой, администратор просмотрела списки проживающих, в которых названных Широкову лиц не оказалось.
– А среди бывших смотрите сами!
Она откинула крышку стойки, приглашая Широкова пройти внутрь.
Затем достала из стоящей у стены тумбочки несколько фанерных ящиков с анкетами и поставила на свободный стол.
– Располагайтесь, – не слишком любезно предложила она.
– Здесь – по алфавиту? – на всякий случай уточнил Широков, хотя в ящиках отчетливо виднелись бирки с буквами.
– Вы что, не видите? – парировала женщина.
Буквально через пару минут Станислав торжествующе держал в руках две анкеты на фамилии Мониной и Сомова. Если верить пометкам, поселены они были в разных номерах на третьем этаже 23 июля в 23 часа, а выбыли 24 числа в 12 часов. Широков ощутил, как сразу к нему вернулось спокойствие, исчезла так мучившая неопределенность. Передав администратору анкеты, он спросил:
– Это одноместные номера?
– Нет, двухместные.
– А кто там сейчас живет?
– Минуточку…– администратор вновь заглянула в списки проживающих. Оказалось, что в номере Сомова с 26 июля живут муж с женой, а в номере Мониной – две женщины, причем одна из них – с 20 июля, то есть одно время она была соседкой Мониной.
«Решетова Татьяна Ильинична, 1959 года рождения, постоянное место жительства – город Ленинград», – прочитал про себя Широков.
– А я вспомнила эту пару, – вдруг заявила администратор.
– Да? – удивился Станислав.
– Да, помню… Женщина – приятная блондинка, миниатюрная такая, следящая за собой. Мужчина – высокого роста, худощавый. Глаза у него беспокойные, так ведь?
– Так… – с интересом подтвердил Широков. – Вас как зовут?
– Нелли Павловна…
– Нелли Павловна, ради Бога! Постарайтесь припомнить мельчайшие детали поведения, разговоров этих людей. Это – очень опасные преступники!
Проникнувшись важностью дела, женщина прикрыла ладонью глаза. Потом скрестила руки на груди и, глядя перед собой заговорила:
– Я работала с утра 23-го до утра 24-го, Сперва, часов в одиннадцать вечера, появилась женщина. Очень вежливая, знаете ли, обходительная. Сказала, что дома у нее покрасили полы, запах совершенно невозможный. Попросилась на одну ночь переночевать. Мы местным обычно отказываем, но в тот день как рыз было несколько свободных мест. Да и так уж она просила… А через час появился мужчина. Злой, нервный… Выручай, говорит, землячка: с женой вдрызг разругался, из дома ушел. Податься, мол, некуда. Попросился хоть в кресле в холле до утра поспать… Одним словом, его я также устроила с условием утром освободить место. А утром я сменилась и ни того, ни другого больше не видела.
– Значит, пришли они по отдельности?
– Да! У меня тогда и в мыслях не было их связывать.
– Может, еще что припомните, Нелли Павловна? Что еще говорили они, оформляя документы?
– Ах, да… Монина эта спрашивала, нет ли у нас расписания пригородных автобусов.
– Зачем? – быстро спросил Широков.
– Вроде бы она собиралась ехать к подруге в воскресенье, ну – 24 июля, значит… Но у нас расписания нет, так я посоветовала ей позвонить в справочное автовокзала,
– Не говорила, где подруга живет?
– Нет. Не помню.
– На вокзал от вас не звонила?
– Нет. Спросила, есть ли телефон в номере. Я ответила, что нет, но можно пользоваться телефоном у дежурной по этажу. Потом она ушла.
Распрощавшись с администратором и наговорив ей кучу благодарных слов, Широков вернулся в номер в приподнятом настроении. Свешников сладко посапывал, лежа в рубахе и брюках поперек кровати.
Растормошив приятеля, Широков заставил того достать из дипломата фотографии Мониной и Сомова, полученные от Никифорова. Затем он отправился к дежурной третьего этажа, рассудив, что той ночью и этой должна дежурить одна и та же работница.
Дежурная дремала на диване в холле. После продолжительных уговоров и разъяснений женщина, наконец, поняла, чего от нее хочет этот полуночник. Включив свет, она подтвердила, что изображенные на фотографиях люди действительно жили у нее на этаже в прошлое дежурство. Но ничего интересного вспомнить о них не могла.
– Вспомните,– настаивал Широков,– блондинка поселялась в 23 часа! Как она подошла к вам, что говорила?