— Тогда приходи, гостем будешь.
— Сейчас, щелкну эту дрянь и подойду.
Когда через пару часов в кабинет номер девять зашел Мамонов, Астафьев мирно спал на составленных стульях, а Колодников, окутанный сизым табачным дымом, сидел за столом и строчил отчет о проделанной работе.
— Чего это он у тебя спит? — спросил подполковник, кивая на Юрия.
— Пусть спит, он сегодня Свинореза пристрелил, переживает. Первый раз человека убил.
— А, ну тогда ладно. Это понятно. Я первый раз так вообще блевал полсуток.
Отчет пишешь?
— Да, сейчас закончу.
Через несколько секунд он действительно отдал бумагу начальнику и спросил, потерев обеими руками лицо:
— Как там Мазуров?
— Нормально. Пулю вытащили, спит после наркоза.
Прочитав рапорт, Мамонов хмыкнул.
— Орлы, — сказал он и, больше ничего не добавив, вышел из кабинета.
Колодников так и не понял интонации сказанного, но размышлять на эту тему сил не было — нестерпимо хотелось спать. Майор положил руки на стол, на них — голову и мгновенно уснул.
Ровно в одиннадцать часов пополудни к кривовско-му ГОВД торжественно подъехали две черные «Волги». Начальника УВД области встречал лично Фомин.
Выслушав его рапорт, генерал-лейтенант скомандовал: «Вольно» — и, не пожав руки полковника, прошел в здание. Наблюдавшему за встречей из окна Астафьеву показалось, что лицо Фрмина стало бледней обычного.
После получасового разговора с высоким начальством за закрытыми дверями Фомину вызвали «скорую». Врач предположил инфаркт. Генерал-майор и все руководство кривовского ГОВД наблюдали за отбытием начальника в больницу.
— Давно надо было отправить его на пенсию, да все либеральничали, пусть человек, мол, нормально дослужит, — сказал генерал. — Временно исполнять обязанности начальника ГОВД пока будете вы, Мамонов.
Подполковник с облегчением вздохнул. Этот пост был нужен ему именно сейчас, как никогда.
— Сколько, говорите, осталось на свободе этих ваших гавриков? — спросил генерал.
— Пятеро. Восемь человек отказались вообще покидать СИЗО, пятеро пришли сами, остальных выловили за ночь. Троих задержал линейный отдел, причем одного уже в Железногорске.
Зазвонил телефон, и Мамонов с раздражением схватил трубку — он не велел ни с кем соединять его, но, выслушав доклад дежурного по городу, смягчился.
— Еще одного поймали, — сказал он, опуская трубку. — Так что остались четверо.
— Смотрите, подполковник, если эти ваши беглецы устроят что-то похожее на то, что сотворил Свинорез, то не видать вам полковничьих погон.
Начальство задержалось в городе еще на час. В самом конце визита, стоя у черной «Волги», Мамонов сказал:
— Товарищ генерал, разрешите представить к наградам майора Мазурова и лейтенанта Астафьева?
— Это те, кто нейтрализовал этого вашего террориста?
— Да, майор вел переговоры и был ранен, а лейтенант непосредственно обезвредил убийцу.
— Хорошо, подавайте представление, я подпишу.
Известие о том, что их хотят наградить, удивило и Мазурова и Астафьева.
Час они обсуждали это известие в больнице в присутствии Колодникова.
— Никогда не думал, что Мамонов может хлопотать мне о медали, — сказал Мазуров, поудобней устраиваясь на подушке.
— Вот видишь, как ты плохо думал о своем непосредственном начальнике, — хохотнул Колодников.
— Не, ну ты же знаешь, что мы с ним давно на ножах, — продолжал Михалыч. — Еще с тех пор, как оба были капитанами, а в последние годы вообще… — он безнадежно махнул рукой.
— А из-за чего? — спросил Юрий, не знавший прошлых закулисных игр. Майоры переглянулись.
— Ну что, можно ему доверять, как ты думаешь? — спросил Мазуров.
— Хочешь не хочешь, а придется на него всю твою работу сгрузить. Так что деваться некуда, он должен все знать. Откровенничай!
Мазуров покосился в сторону единственного соседа по палате — он спал.
Ходячие больные ушли на обед. На всякий случай майор включил небольшой транзистор и, настроив на грохочущую современную музыку, начал тихо рассказывать.
— Перед тем как стать замом Фомина, Мамонов был заместителем начальника ОБНОН — отдела по борьбе с незаконным оборотом наркотиков. Начал он лихо, провернул несколько сложнейших операций, хоть в учебники заноси. Только у Аньки Нечипоренко, цыганки, изъяли тридцать два килограмма опия-сырца! Потом его энтузиазм как-то начал сходить на нет, серьезных задержаний больше не было.
Мамонов за полгода выстроил себе дачу в Демидовке. А потом я случайно узнал, что кроме этого у него еще один дом записан на родителей и две квартиры — одна на него, другая на сына. Это не считая государственной.
— Самое главное, что и Мамон узнал, что Михалыч в курсе, — Колодников кивнул в сторону Мазурова. — Нет чтобы язык за зубами держать.
— Да я-то откуда знал, что там одна из мамоновских квартир?! — возмутился майор. — Я пришел в паспортный стол узнать, не появляется ли в том районе одна цыганка — она в розыске числилась, вот я и навещал мeста ее бывшего обитания.
Назвал адрес, а Мамонов меня за руку и из кабинета. «Ты чего, говорит, копать под меня начал? Смотри, говорит, на дороге не попадайся». А потом я узнал, откуда этот домик и за что получил его Мамонов. Как говорится, слухами земля полнится.
— Он прицепил за крупную партию опия-сырца одного цыгана, тот, видимо, почуял жадную до денег натуру Мамонова — поистине цыган — и в обмен на свободу предложил свой домишко, — пояснил Колодников. — А домик хорош: одноэтажный, пять комнат, со всеми удобствами, десять соток земли. Его он и записал на родителей. Ну, а дальше сам знаешь… Теперь он зам Фомина и первый претендент на его место.
Пока Астафьев переваривал информацию, Колодников продолжал:
— А по-моему, Мамон правильно поступил, что вас к орденам представил. Он должен был это сделать как настоящий, истинный начальник, который должен заботиться о своих подчиненных, душой болеть за них, пусть даже его начальство дрючит за промахи. Попомните мое слово, Мамонов будет нашим начальником.
Генерал ему явно благоволит.
— Типун тебе на язык! — вырвалось у Мазурова, но разговор прервался — в палату с обеда возвращались больные. Заговорили на другие темы.
— Ну и какие планы? — спросил Юрий.
— А тебя чем озадачили?
— Как и всех, искать беглецов. Дали вон десять адресов, и пусть хоть ноги отвалятся.
— Слушай, — вспомнил Мазуров. — А ты ту девицу раскрутил?
— Самойленко? Нет. Почти дожал, но тут заявились ее родители. Зато я узнал, где была той ночью сама Света. Ее подцепил Гарик Рамазанов. Вернее, не он ее, а она его. С тех пор приезжает к ним каждый день, дарит подарки, цветы и поговаривает о свадьбе.
— Это какой Рамазанов, не тот, что держит трактир на привокзальной площади? — спросил Андрей.
— Именно он, — подтвердил Юрий.
— Хорошая партия, кроме этого у него два магазина, штук пять ларьков, — припомнил Мазуров.
— А она и не против. Родители те, по-моему, вообще счастливы.
— А с Самойленко все-таки стоит еще встретиться, — подвел итог Мазуров.
Насчет представления к наградам Колодников был прав. В тот же день Мамонову позвонил замначальника УВД по кадрам полковник Сидихин. В свое время они вместе начинали рядовыми, так что в разговоре особенно не церемонились.
— Ну, ты молодец, Мишка, хорошее впечатление произвел на нашего фазана.
Особенно этот финт с награждением. Можешь считать, что ты уже назначен. Завтра я еще напомню ему о тебе.
— Премного благодарен. Ты там еще подсуетись насчет капитана Касьянова.
Очень нужно.
— Ну, он идет в общем списке, придется подписать представления на еще троих твоих орлов.
— Черт с ними, хуже не будет. Поторопись, Валера. Заранее огромное спасибо.
— Одной благодарностью сыт не будешь. Устрой мне лучше еще один наборчик, как прошлый раз. Тогда и будем квиты.