Пол опять нанял Клауссена. Его жалованье теперь понизилось до 3000 в месяц плюс дополнительные вознаграждения. А Клауссен и двое агентов стали прокладывать пути для намеченной «сделки». Они послали Полу список людей, с которыми Феликсу нужно повидаться. Началось с его личной встречи с колумбийцами. Из Нью-Йорка они втроем вылетели в Панаму, где представили Феликсу платного осведомителя УБН, которому предстояло играть роль босса колумбийского картеля. В отличие от Клауссена, у того уже был опыт провокаций под прикрытием. Самого его агенты УБН взяли за несколько лет до этого, и тогда он стал сотрудничать, чтобы не попасть в тюрьму. Теперь он работал за деньги.
Из Панамы Феликс позвонил Полу и стал подталкивать его к тому, чтобы тот поговорил с колумбийцем. Но Пол ответил: «Не, не, я с такими людьми не разговариваю». — «Да ладно, с ними тут все в порядке, — убеждал Клауссен. — Просто поговорите с чертовым парнем. Он хочет встретиться с вами, хочет устроить встречу и заключить сделку. Они ничего не решают с мелкими сошками вроде меня, они всегда хотят говорить с боссом».
И он передал телефон воображаемому наркобарону. Боссы, притворный и настоящий, пообщались две или три минуты. Немного, потому что колумбиец хотел показать, что он не тремор, а профессиональный наркоторговец. «Полу это пришлось не по душе, но он стерпел, — сказал Клауссен. — Поэтому я понял, что он клюнул».
Двое агентов и Клауссен корпели по двадцать четыре часа в сутки без выходных. У них были разные мотивы: Клауссен хотел отомстить, агенты — отличиться. Но в ходе напряженной операции между ними быстро возникло полное взаимопонимание. И Том Синдрик, и Стауч оттачивали свои навыки, работая уличными полицейскими в Балтиморе. Стауч также был детективом в Пенсильвании до поступления на службу в УБН. Гибкий и подтянутый, он занимался триатлоном, носил очень короткую стрижку. Клауссен сказал, что «Эрик — тихий и спокойный, но очень наблюдательный человек». Синдрик, начинавший полицейским в округе Колумбия, был циником. Он говорил, что думал, не церемонясь, обижайся не обижайся. Они обсуждали, к чему подстрекать Леру, чему он поверит, а что внушит ему подозрения. Стаучу и Синдрику был знаком ход мыслей преступников. А Клауссену были известны безумные методы Пола.
Феликса восхищало, как детально агенты подготовили его к исполнению нужной роли. Они продумали легенду с таким количеством подробностей, чтобы она вызывала доверие, но при этом гибкую, чтобы ее всегда можно было приспособить к новым обстоятельствам. И они спрашивали согласия Феликса на каждую деталь. Если он говорил «нет», она отбрасывалась.
В течение месяцев они кропотливо расставляли стоки. Когда Клауссен говорил Полу, что у него встреча где-либо, в Панаме или Париже, он и агенты на самом деле отправлялись туда, чтобы потом Клауссен мог подтвердить свои слова. «Пол не тупица, — рассказывал Феликс. — Его нельзя потчевать сказками, он все проверяет. Поэтому все должно было выглядеть как настоящее».
У них имелись фотографии колумбийского кокаина, газеты, купленные в тех местах, электронные письма с тамошних IP-адресов, билеты на самолеты на упомянутые даты. «Почему бы такому парню не влезть в базу данных о полете? — сказал Клауссен. — Тем более он параноик».
Феликс старался завалить босса мельчайшими деталями о сделке, зная, что Пол захочет все обдумать. «Нужно постоянно подпитывать его фактическими сведениями, говорящими о том, что продвигаешься к успеху, что все идет хорошо, — рассказал Феликс. — И приводить доказательства, разумеется, на слово он не поверит. Трудно было удерживать его от того, чтобы он попытался сам все контролировать. Потому что он контролирующий тип, и у него хватит ума, чтобы следить за всем». Он сказал Полу, что колумбийцы развертывают деятельность на западе Африки, с центром в Либерии. Согласно легенде картель намерен производить там метамфетамин. Колумбийцы рассчитывают, что Пол будет поставлять им необходимые химические вещества и лаборатории для их очистки, даже, может быть, отправлять к ним химиков, умеющих изготавливать мет, они также хотели покупать у него готовый наркотик для продажи в Нью-Йорке. Место назначения играло важнейшую роль: дело должно было подпадать под поправку 959 о попытке ввоза наркотиков в США.