После нескольких недель топтания на месте в середине января 2016 года судья, наконец, вынес решение: «НАСТОЯЩИМ АКТОМ ПОСТАНОВЛЯЕТСЯ, что прошение подзащитного Морана Оза о вызове Пола Калдера Леру на слушания УДОВЛЕТВОРЕНО».
После долгой погони за призраком Леру сначала в Интернете, а потом по всему миру мне представился шанс увидеть его хотя бы в зале суда. Я прилетел в Миннеаполис ясным холодным утром в начале марта. Сначала я встретился с Фридбергом и Ричменом в кафе. Они показали мне сфабрикованную запись об аресте Леру в Миннеаполисе по обвинению в продаже кокаина, которую Департамент юстиции использовал как прикрытие для перевода Пола в местную тюрьму. Это было доказательством того, что Пол неподалеку, а также того, что федеральные прокуроры забрали его черт-те куда, стараясь окружить его полной тайной.
Были и плохие новости. Ричмен сказал мне, что адвокат Леру подал срочное прошение о закрытом слушании. В письме к суду, которое само было засекречено, анонимный юрист утверждал, что семья Леру может подвергнуться риску, если пресса будет допущена на процесс. Некоторые из бывших сотрудников Леру, например Локлан Макконнел, пребывали еще на свободе и представляли собой угрозу для близких Пола. Позднее я получил копию этого письма, в котором содержался санкционированный прокурорами перечень обвинений против сообщников Леру: «К примеру, Крис Де Мейер, бывший снайпер французского Иностранного легиона, участвовал в преступном сговоре, которому посвящено дело Хантера. Известно, что Де Мейер имеет доступ к оружию и находится приблизительно в 40 минутах езды от бывшей жены Леру. Де Мейер также участвовал в ряде убийств вместе с Хантером и по его приказу. Он постоянно входил в группу киллеров под командой Хантера». В письме утверждалось, что он несет ответственность за убийство Нуами Эдиллор, которой выстрелил в голову.
Судья разрешил журналистам присутствовать в зале суда при оглашении его решения относительно слушаний, и я занял место в зрительских рядах рядом с местными репортерами и женой Оза, которая прилетела из Израиля с двумя детьми. Через несколько минут в джинсах и черном пиджаке появился Оз, все с той же темной, аккуратно подстриженной бородой, с какой я видел его прежде. Он выглядел бодрым для человека, который вот-вот окажется в одном помещении с бывшим боссом, приказавшим стрелять в него и подставившим его. Он громко засмеялся, когда Ричмен показал ему бумагу о миннеаполисском аресте Пола.
У прокурора Линды Маркс были темные прилизанные волосы, она в черном костюме сидела рядом с другим обвинителем за столом напротив нас. Они прибыли из Вашингтона. Судья открыл слушание, сообщив, что адвокат Леру подал запрос о проведении закрытого процесса.
— Позвольте мне сначала обратиться к стороне защиты мистера Оза, — сказал он. — Вы по-прежнему настаиваете на конституционных правах на открытое слушание, мистер Ричмен?
— Да, ваша честь, — откликнулся тот. — У меня вызывают недоумение процедурные сложности, связанные с Леру.
Он указал на то, что Леру был информатором государственного ведомства. Его имя упоминалось в печати, а судебные слушания закрывают обычно по требованию государства, а не частного адвоката одного из свидетелей.
— Это дело пробудило большой интерес, — сказал Ричмен. — В зале находятся представители СМИ и семья мистера Оза.
Он напомнил, что личность Леру как осведомителя была раскрыта более года назад и с тех пор «его семья никоим образом не пострадала». Кроме того, предполагается, что государство предприняло меры для защиты семьи.
Наступил решающий момент, когда должно было определиться, будет ли Пол Леру публично отвечать на вопросы о своем прошлом — от фармацевтического бизнеса до торговли оружием и наркотиками, и о сотрудничестве с госслужбами США.
— Я намерен ответить отказом на запрос, — сказал судья. — Ничто не перевешивает того значения, которое имеет для участи обвиняемого открытое проведение процесса.