Члены жюри, десять мужчин и две женщины, заняли надлежащие места, и помощник прокурора Соединенных Штатов Патрик Иген произнес вступительную речь: «4 февраля 2012 года Кэтрин Ли ехала на заднем сиденьи мини-фургона…» Она едва знала своих попутчиков, Самиа и Стилвела, которые выдали себя за покупателей, подыскивающих недвижимость, с целью убийства Кэтрин. Но все началось, по словам обвинителя, «задолго до того, как Кэтрин Ли оказалась в этой машине».
Повествованию помощника прокурора служила завязкой старая дружба Самиа с Дейвом Смитом. Самиа работал в команде наемников Леру. Годами Самиа просил Смита и Хантера о «мокром деле», о том, чтобы ему поручили убийство. В 2011 году Леру убил Смита и поставил во главе отряда киллеров Хантера, так что мечта Самиа должна была сбыться. Он завербовал своего приятеля Стилвела, диванного вояку, который ложно утверждал, что был военным снайпером. По указанию Хантера, оба вылетели на Филиппины ради жалованья в 10 000 долларов и ради 25 000 каждому за «премиальную работу», которая и была их целью. Иген описал «Тойоту», в которой было совершено преступление, и ключи, найденные в доме Самиа. Он уведомил жюри, что ему будет показана видеозапись, тайно сделанная агентами УБН, на которой Хантер говорит о деталях убийства. И он заключил: «А потом вы услышите от Пола Леру, как функционировала его организация».
В ответном выступлении адвокаты подсудимых напомнили присяжным, что обвинители должны доказать выдвинутые обвинения самым убедительным образом. Защитник Самиа сказал: «Что ж, мистер Иген был достаточно патетичен, не так ли? Но патетика не доказательство».
Как по мне, так защите предстояли геркулесовы труды. Стилвел уже показал на Самиа как на подстрекателя. С записями разглагольствующего Хантера, признанием Стилвела и вещественными доказательствами, в том числе фотографией изуродованного лица, дело обвиняемых представлялось проигранным, не говоря уже о том, что Леру должен был появиться как кукловод, преступный гений, стоявший за убийством. Но сначала обвинитель изложил жуткие подробности гибели Кэтрин. Потом демонстрировались отрывки видеозаписи, в которых Хантер излагал план преступления, и помощник прокурора рассказывал, как последовательно на каждом этапе Самиа и Стилвел проваливали план. После необходимых технических пояснений были предъявлены фотографии с камер Самиа и Стилвела и переписка Самиа с Хантером и Смитом, Хантера со Смитом и Леру.
Основное действо началось в середине второго дня, когда прокурор Эмил Боув вызвал Леру для дачи показаний. Пол вошел в темно-синей тюремной униформе с короткими рукавами. Его лицо, казалось, похудело, хотя фигура в целом не изменилась. Взойдя на трибуну, он надел очки и оглядел аудиторию. Если он искал дурной славы, как полагал его двоюродный брат, то беглый обзор присутствующих — нескольких журналистов, Томаса Синдрика и еще кое-кого из подразделения 960 — должен был внушить ему мысль, что он ее не достиг. Я наблюдал за ним и заметил, что он слегка усмехнулся, когда его взгляд остановился на Джозефе Хантере, смотревшем на него со скамьи подсудимых.
Боув быстро проверил факты, касавшиеся личности Леру: ему сорок пять лет, он родился в Зимбабве, часть детства и юности провел в ЮАР. Хантер и Самиа действительно некоторое время работали на него в службе безопасности. Потом прокурор обратился к сути дела:
— Вы знали женщину по имени Кэтрин Ли?
— Да.
— Кем она была?
— Агентом по продаже недвижимости на Филиппинах.
— Скажите, где она сейчас?
— Я приказал убить ее.
— Почему?
— Я считал, что она обкрадывала меня.