В следующий мой приезд на Филиппины мы условились встретиться в баре, которым Донован владел на Пи Бургос-стрит, заполненной иностранцами на центральной улице в манильском районе красных фонарей. Была середина рабочего дня, в баре сидело лишь несколько посетителей, пришедших на ланч. Посреди английских футболок в рамках на стене висел постер телесериала «Во все тяжкие» с подписью: «Я тот, кто стучится». Донована легко было узнать среди других: человеческая громада, вероятно шести футов ростом, с головой, бритой до блеска, и раздутым торсом бодибилдера, с руками, татуированными во всю длину. Вероятно, более устрашающей внешности мне не попадалось. Когда моя рука исчезла в его, он сообщил, что только что вернулся с тренировки, которую проводил для многообещающего борца, упражнявшегося в смешанном стиле боевых искусств. Потом закурил сигарету. Не зная, как начать, я сказал, что в баре домашняя обстановка. «В меня стреляли прямо напротив этого места, — откликнулся он, с сильным ирландским акцентом, пускаясь в повествование о неудачном покушении. Сложно было решить, что делать с верительными грамотами такого рода. «Полагаю, вы хотели бы поговорить наедине, — наконец сказал он, — так что пошли-ка наверх, в офис».
На лифте мы поднялись на третий этаж и попали в тускло освещенный коридор, там Донован открыл дверь в миниатюрный офис, заваленный пачками бумаг. Он достал из небольшой холодильной камеры энергетический напиток и уселся за деревянный стол. Я вынул диктофон. Донован сказал, что я могу задавать любые вопросы о Леру. «Я не работал на этого парня, так что мне скрывать нечего, — пояснил он. — Было бы что скрывать, я знал бы, когда вы приземлились, я бы послал следить за вами, чтобы посмотреть, с кем вы пойдете поговорить, прежде чем со мной, просто чтобы узнать, какую игру вы затеяли».
— Ваша жизнь здесь, в этой стране, сейчас — допустим, я поеду в Тондо, дам им пакет шабу на тридцать долларов, — продолжал он, используя местное краткое слово-обозначение метамфетамина, — вот сколько стоит ваша жизнь. «Пойдите прикончите его». И они это сделают.
— Слушайте, лучше не надо, — больше мне было нечего ответить.
Он засмеялся.
— Все в порядке, выбросьте из головы. Но вы заставили-таки здесь много народу понервничать.
Перемежая сигареты и энергетики, Донован перешел к рассказу о том, как пересекся с Полом Леру. Кое-чему в его истории я позже нашел подтверждения, кое-что я мог лишь сопоставить со слухами и перешептываниями, как и многие рассказы людей, принадлежавших к миру Леру. По крайней мере, нелюбовь Донована к Полу показалась мне искренней. Когда Леру начал убивать на Филиппинах, «тут стало жарко, — по словам Донована. — Из-за него было много проблем. Так что ему надо было что-то делать, так или иначе».
Бывший офицер британской армии Донован обосновался на Филиппинах в середине девяностых, за десять лет до Леру. До этого они вместе с одним американцем находили детей, тайно вывезенных из США одним из родителей, и насильно возвращали их домой. Одно из таких заданий, выполненных далеко небезупречно, получило дурную огласку, и Донован с компаньоном отбыли в Манилу, чтобы залечь на дно, пока не кончится шумиха. «Мы кое с кем познакомились и поняли, что тут даже не представляют, что такое служба безопасности». Поэтому они остались на Филиппинах и завели бизнес, тренируя телохранителей высокопоставленным персонам и осуществляя «оценку риска» для компаний. Через несколько лет партнер Донована увлекся поисками золота Ямашиты, тайника с сокровищами, о котором давно ходили легенды и которые были якобы спрятаны где-то на Филиппинах японским генералом во времена Второй мировой войны. «Эта дрянь просто сводит здесь людей с ума. Я сказал, нет уж, я буду заниматься своим делом». Он один открыл новую компанию, профилем которой была безопасность.
Донован рассказал, что потом, со временем, он почти случайно связался с филиппинской закулисной средой взяточников и коррупционеров, что стало естественным результатом его процветающего бизнеса. Он часто тренировал вольных стрелков и команды спецназа для филиппинской полиции и быстро обзавелся растущим списком влиятельных лиц, готовых платить за услугу. «Я говорю о тех, кому нужна была помощь, а я связывал одного знакомого с другим. На таможне застрял контейнер вина, и я мог помочь. Я делаю звонок, и — хлоп, контейнер движется дальше, а хозяин становится кое-чем обязан мне».