— У меня есть кое-какое поручение, — сказал ему Смит, — надо пойти и сломать несколько пальцев и еще отрезать один. Как тебе?
«Что, на хрен, не так со всеми этими людьми?!» — подумал Клауссен. Тогда, в начале 2009 года, Леру лично вызвал Клауссена и предложил исполнить одно задание. Это была особая работа, важнейший для Компании проект, и ему нужен был человек ответственный и амбициозный, готовый взять на себя надзор. Намерения Леру, насколько Клауссен понял их, могли бы показаться смехотворными, невероятными: он хотел открыть предприятие по ловле тунца в Сомали.
Звучало безумно. Однако, когда Леру объяснил, Клауссену стала понятна перспективность затеи. В последние годы новости кишели рассказами о сомалийских пиратах, которые выходят на судах в Индийский океан, вооруженные автоматами Калашникова, и нападают на проходящие корабли. Действовали они по простой схеме: требовали выкуп за освобождение команды и судна и ждали, когда западные страны и компании по доставке грузов заплатят. Но меньшей известностью пользовалось происхождение этого пиратского промысла. Поначалу это была попытка прогнать иностранные рыболовные суда из вод Сомали, богатых тунцом, акулами и другой ценной добычей. Затем пираты пошли дальше и стали искать мишени более прибыльные — нефтяные танкеры и грузовые корабли, хотя западным СМИ они выдавали себя, как и прежде, за своеобразную неофициальную береговую охрану, которую не могло содержать разрушенное государство. Преуспели они и в достижении первоначальной цели, запугав иностранных рыболовов, разорявших запасы рыбы. Теперь ее стало много, но никто уже не вылавливал. Леру показал Клауссену спутниковые фотографии больших скоплений тунца прямо у берега, бери не хочу. Он рассуждал так: компания, учрежденная прямо на месте, работая с позволения пиратов, но отправляя улов в разные страны, могла бы сорвать куш.
Несмотря на то что Сомали считалась одной из наиболее беззаконных и нестабильных стран в мире, замысел не был лишен абсурдной элегантности. В некоторых отношениях он напоминал программы развития, которые Всемирный банк и ООН непрестанно финансировали. Что характерно для Леру, весь план отдавал хакерством. Он использовал брешь в американской системе здравоохранения, чтобы торговать болеутоляющими, точно так же он планировал извлечь выгоду из беспомощности правительства, чтобы эксплуатировать природные ресурсы, которые оно не могло эксплуатировать само. И он хотел, чтобы за бразды в этом деле взялся Клауссен.
Леру уже даже продумал географические детали и послал людей разыскивать участки и помещения для предприятия. Посредством одной из подставных компаний, Southern Ace, он собирался обустроить лагерную базу в нескольких часах езды от берега, в Галкайо, городе с пятьюстами тысячами жителей на границе сомалийских регионов Пунтленд и Галмудуг. Как только там будут обеспечены меры безопасности, можно будет продвинуться к берегу, куда Southern Ace доставит лодки и инвентарь для местных рыбаков, построит завод по обработке и замораживанию тунца и проложит взлетную полосу, чтобы вывозить рыбу на сулившие большую прибыль рынки. «Он все прекрасно просчитал, — сказал Клауссен. — Ну и почему бы нет? В этом не было ничего незаконного. Конечно, небезопасно, но это ладно».
Несколько недель спустя Клауссен уже подготавливал в Найроби почву для реализации проекта. Пока ситуация не очень располагала к созданию международной компании в Сомали, где не функционировало центральное правительство и где вместо него распоряжались многочисленные конкурирующие кланы. Воинственная мусульманская организация «Аль-Шабааб», признанная на Западе террористической, переживала период подъема, она захватила контроль над крупными территориями в 2007 году, после вторжения Эфиопии при поддержке США. Положение в штате Галмудуг, куда, по плану, должен был отправиться Клауссен, расценивали как взрывоопасное — настолько, что туда редко отваживались заглянуть представители ООН, международные неправительственные организации свели свое присутствие к персоналу из числа местных жителей. Сам президент Галмудуга, бывший посол Сомали в Соединенных Штатах Мохамед Варсаме Али, иногда занимался делами штата с расстояния в тысячу миль, из Найроби.