Видеопрокат будто всегда здесь был. Не было закрытия. Не было ничего после. Я зашёл внутрь. Чего мне было бояться зайти в давно знакомое место?
Я узнал этот запах. Запах пластика. Полки с видеокассетами по жанрам и самая главная полка – «Новинки».
«Блондинка в законе 2», «Тупик», «Лига выдающихся джентльменов», «Внутри моей памяти», «Дежурный папа»… Вот так старьё!
Я был один? Нет. Кто-то сидел за стойкой, за огромным ламповым монитором. Это была Маша. И не ребёнок, каким она была, когда существовал этот видеопрокат, а девушка лет восемнадцати. В этом возрасте она умерла!
– Тебе помочь? – она откатила стул и вытянулась в полный рост.
– Давно я здесь не был, – сказал я.
– Сюда сейчас вообще никто не заходит, – Маша мне улыбалась, будто радовалась встрече. Я не мог поверить, что вижу её перед собой.
– А ты всё ещё здесь работаешь? – я не знал что ещё сказать и спрашивал всё, что приходило в голову.
– Это интереснее, чем лежать в могиле, – Маша улыбалась во весь рот, и глаза её блестели.
У меня от страха дёрнуло в затылке. Я ответил: «Понятно» и попятился к двери. Под ногами хрустело что-то твёрдое. Я посмотрел на пол – он был усеян кусочками стекла. Машинного стекла. И, кажется, на них была кровь.
Я схватился за ручку двери, в панике стал дёргать. Закрыто!
– Ты куда? Ты же ещё не выбрал фильм! – голос Маши стал скрипучим и механическим.
Она изменилась. Девушка была бледна, губы синие, зрачки почти бесцветные. Она была мертвой, но при этом стояла на ногах.
– Я мертва! Я мертва! Я мертва! – она не шевелила губами, её рот просто открывался и закрывался, как у говорящей куклы. Будто кто-то невидимый управлял её челюстью.
Я рвался в дверь и орал «Помогите! Помогите!». Маша издавала какие-то хрипящие звуки, кажется, она пыталась смеяться.
– Слава, ты странный парень! Ты очень странный! – когда она замолкала, её нижняя челюсть свешивалась вниз, и изо рта вывалился чёрный язык.
Потом она сказала: «Уходи, если так хочешь!». Дверь открылась сама по себе, и меня будто подхватило ураганом и унесло в пустоту.
<…>
А что, если я и правда проводил в пустоте по нескольку лет и мне уже больше сотни? Но я всегда возвращался в своё время, где меня ещё кто-то знал и где у меня всё ещё была работа.
После второго падения в пустоту я научился распознавать сигналы, когда реальность рассыпается. Я их старался не замечать, и иногда это работало.
Вот иду я по улице мимо магазина. Там висит табло с бегущей строкой. И обычно там написано: «Сумки, рюкзаки, товары для рукоделия, крючки, нитки». Но не в этот раз. Я вижу: «Все виды похоронных услуг». Я останавливаюсь и смотрю, не показалось ли мне. Но нет, всё так и есть, строчка бежит: «Гробы под ваш рост, белые тапочки, памятники из различных материалов».
Шуточки из пустоты.
Я больше не заостряю на этом внимания. Всё нормально! Я просто иду домой.
<…>
В другой раз может и не получиться. Дождливым летним днём я вернулся в свой город с работы. Хорошо, что у меня был зонт. Решил перекусить хот-догом. Недалеко от моего дома стоит палатка «Святые собаки».
Два предприимчивых брата выкупили старый ларёк, отмыли его, покрасили в ярко-жёлтый, заказали яркую инсталляцию с надписью «Святые собаки» и стали продавать хот-доги. Здорово у них получилось.
Мне предложили на выбор свиную или говяжью сосиску. Я выбрал говяжью и попросил заправить горчицей. Я стоял минуты три, смотрел на проезжающие мимо машины и вдруг вспомнил, что говяжья сосиска сухая и жёсткая как резина. А не поздно ли поменять? Обернулся к палатке, а её нет. Точнее, на её месте стоял ржавый, помятый ларёк, весь исписанный матерщиной.
«Ну, да. Нет никаких „Святых собак“, я это знаю!», – сказал я в слух и пошёл оттуда поскорее. Но было поздно. Меня подцепило невидимым крючком и унесло в небо. Реальность снова распалась на части.
<…>
Большую часть времени в пустоте я ничего не видел. Только чувствовал и слышал. В пустоте был ветер, был дождь, снег. Иногда я ощущал случайные запахи варёной кукурузы, запахи песка, запахи гнили.
Иногда, очень-очень редко, я видел что-то. Какие-то места, будто незаконченные миры. Меня несло над бесконечным океаном. Впереди были синие грозовые тучи, в них гремел гром. Я не мог ничего поделать и влетал в них с огромной скоростью, и снова оказывался во тьме.
Меня несло над красной пустыней, меня подхватывал и кружил пыльный вихрь. Я падал в чёрное ущелье, и где-то внизу, ещё быстрее, чем я, падал какой-то мальчишка. Он был напуган, он орал своим детским голосом, а потом исчез в бездне. И я тоже исчез.