Настоящий стейкинг в сетях Proof-of-Stake — это участие в работе блокчейна за вознаграждение. Но биржи и криптосервисы давно растянули это слово на всё подряд. Под видом стейкинга они продают обычную передачу активов в чужое распоряжение — для кредитования, торговли, перезалога или затыкания дыр в собственном балансе.
Теоретически берущий может зарабатывать больше, чем платит за привлечённые активы, а может и нет: то есть строить пирамиду. Верить надо в основном на слово.
Высокий процентный доход создаёт спрос на фантики, и это тоже пирамида, которая в итоге рухнет.
Инструменты независимого контроля над такими игроками отсутствуют, поэтому потери неизбежны. Сценарии уже обкатаны.
Биржа может выдавать ваши монеты в кредит, использовать их для своей деятельности или держать вместе с другими активами. Если она разорится, токены пропадут — частично или полностью.
FTX была не просто биржей, а витриной криптоиндустрии. За фасадом репутации скрывались хаос в управлении, конфликты интересов и использование клиентских средств так, как будто это были деньги самой компании. Основатель Сэм Банкман-Фрид оказался безответственным человеком, не способным к финансовому менеджменту. Биржа рухнула, похоронив с собой 8 миллиардов долларов. 25-летний срок криптобиржевику эти деньги не вернёт.
Как это постоянно происходит в крипте, финансовая революция пожрала своих детей.
Клиенты держали активы на бирже, воспринимая её как устоявшийся институт. Слова «биржа», «брокер» вызывают доверие, потому что проблемы с ними редки. В крипте термины остались, а контроль ушёл. Это станет источником массы сюрпризов для комнатных анархистов.
Одна из причин — рехипотекация: это ситуация, когда платформа использует ваши активы не только «по назначению» (например, для стейкинга в сети), но ещё и закладывает или одалживает их дальше, чтобы самой получать дополнительную выгоду.
До поры до времени это повышает ликвидность системы, но создаёт риски каскадного дефолта, что стало очевидно во время кризиса 2008 года.
Как это работает в крипте? Вы кладёте токены в стейкинг. Биржа обещает фиксированный доход (скажем, 6 процентов годовых). Под капотом биржа может стейкать часть монет в сети (настоящий PoS), отдавать их трейдерам в маржинальные займы, закладывать в другие протоколы DeFi, использовать как обеспечение для собственных кредитов.
Фактически ваши активы становятся частью цепочки залогов, где один и тот же актив задействуется многократно.
Если на каком-то звене цепочки что-то ломается (дефолт у заёмщика или падение цены залога), то вернуть активы всем сразу невозможно.
Пользователь думает, что его монеты «лежат в сейфе», а они могут по факту отсутствовать.
При крахах (FTX, Celsius, Voyager) оказалось, что клиентские депозиты активно перезакладывались, и у компаний просто не было ликвидных средств, чтобы покрыть обязательства.
В настоящем стейкинге (например, монет ETH, ADA, SOL) вы делегируете монеты валидатору, и они реально заблокированы в сети. В «биржевом стейкинге» или «криптобанках» монеты технически могут крутиться в схемах, о которых вы даже не знаете.
При резком оттоке или проблемах площадка «временно» блокирует выводы, а иногда и вовсе объявляет мораторий — и вы не сможете забрать деньги.
Конкурирующие криптоигроки обещают нереально высокий доход, на порядок больше, чем банки. Это может финансироваться за счёт продаж «продукта» новым инвесторам (пирамида) или скрытых рисков. Когда приток денег замедляется — выплаты останавливаются.
Наконец, обмануть могут прямо на старте. В стейкинг-контракт зашивают бэкдор — буквально запасной выход. Например, запрет на вывод для всех, кроме владельца, возможность сменить правила, или встроенные функции, дающие разработчикам выводить ликвидность. Внешне всё выглядит нормально, пока «инвестор» не захочет вернуть активы.
Регуляторы уже обеспокоены предоставлением финансовых услуг без лицензии, но совладать точечно могут только с крупными игроками.