Что в таких случаях нужно, чтобы взбодрить страну? Масштабное шоу или маленькая победоносная война. А можно и то, и другое в одном флаконе. И вот, вместо обещанного наступления в 1980 году коммунизма, СССР готовится к проведению в 1980 году XX летних Олимпийских игр в Москве, а в конце 1979 года советские войска входят в Афганистан.
В связи со всеми этими событиями офицерам КГБ прибавили зарплату. Мы, молодые лейтенанты, только что выпущенные из 4 факультета ВКШ КГБ, сразу же получаем оклад 250 рублей, а это довольно много по советским меркам того времени. Выпускник обычного института, попадая на должность младшего научного сотрудника в каком-нибудь НИИ, как правило, получает 120-130 рублей. Но наш оклад состоит из двух частей: оклад по должности (130 руб.) и оклад по офицерскому званию (120 руб.), хотя военной формы в управлениях КГБ не носят.
Вот в таких условиях начиналась моя офицерская военная служба, хотя, конечно, «военного» в ней было очень мало. Больше все это походило на работу в обычном НИИ, в котором за счет специально подобранного состава сотрудников и относительно высоких окладов еще была иногда какая-то осмысленная работа, очень сильный коллектив математиков и обязательное отбывание на рабочем месте с 9 до 6.
Глава 1. Спецуправление
В КГБ начала 80-х годов было три управления, так или иначе связанных с криптографией и испытывавших потребность в выпускниках 4 факультета Высшей школы КГБ: 8 Главное управление, 16 не Главное, а просто управление, и управление правительственной связи, УПС без всякого номера и главности. Распределение обязанностей было такое.
УПС – эксплуатация шифровальной аппаратуры на правительственных линиях связи, чаще всего – на спецмашинах, на которых члены Политбюро ЦК КПСС со страшной скоростью проносились по Рублевскому шоссе, на спецлиниях, связывающих Кремль с дачами на Черном море и в других местах. Про УПС многие узнали после путча 1991 года, когда оно оперативно отключило все каналы спецсвязи у Горбачева, изолированного в Форосе.
16 управление – дешифровальная служба, взлом шифров наших потенциальных противников, а также ненадежных друзей-союзников и просто всех тех, кто не придает должного значения криптографии.
8 Главное управление – обеспечение безопасности всех отечественных линий, где используется шифрованная связь, т.е. та криптографическая сила, которая должна была противостоять могучему американскому АНБ – агентству национальной безопасности, занимавшемуся сбором шифрованной информации по всему миру и взломом нестойких шифров. 8 ГУ КГБ СССР состояло из трех больших подразделений – управлений A, B и C, из которых управление A отвечало за безопасность дипломатической переписки, управление B – за безопасную выработку ключей и своевременное обеспечение ими всех нуждающихся, а управление C – Спецуправление – за все остальное: за контрольный криптографический анализ старых шифров, за разработку новых перспективных шифров, за инженерно-криптографическую защиту, за нормативную базу при работе с шифрами, за связь с промышленностью и прочая, прочая, прочая.
Вот здесь, в Спецуправлении, началась в 1979 году моя офицерская служба в КГБ, которая там же драматически и закончилась в 1993 году, не дотянув нескольких месяцев до заветных общих 20 лет выслуги, дающих право сравнительно молодому человеку 37 лет от роду на получение офицерской пенсии. Но, право, получать в 37 лет сравнительно высокую (по советским меркам!) офицерскую пенсию не за боевые заслуги, не за какие-то выдающиеся достижения, а за работу фактически в обычном НИИ, часто просто за просиженные штаны, за безропотность и послушание, в нашей стране несколько стыдно.
Основная часть Спецуправления (это слово всегда писали с большой буквы!) размещалась в Кунцеве, в здании, напоминавшем известное здание Совета Экономической Взаимопомощи на Арбате – раскрытую книгу. Только «страницы» этой книги были не выгнутыми, как в оригинальном СЭВе, а прямыми, и их было не две, а три, да и этажей поменьше. А так, по конструкции и по стилю – схожи, все из стекла (за что и прозвано было в народе стекляшкой), летом жарко, а зимой – холодно.
В Спецуправлении 8 ГУ КГБ СССР было несколько отделов, каждый из которых специализировался на каком-то определенном круге криптографических задач. Но давняя мечта руководства Спецуправления была одна – своя небольшая производственная база, свой «свечной заводик», который позволил бы хоть немного избежать зависимости от советской промышленности. Шифраппаратуру того времени никак не отнесешь к товарам народного потребления, она выпускалась по спецзаказам для специальных целей, но в ней все равно использовалась стандартная элементная база, стандартная советская электроника со стандартными советскими проблемами. Идея наладить выпуск «спецэлектроники» для перспективной шифраппаратуры овладевала умами руководства Спецуправления, порождая проекты один грандиознее другого. А начать эти проекты, как и полагалось в советское время, следовало со строительства.
Стекляшка занимала сравнительно небольшой по площади треугольничек на пересечении Молодогвардейской и Ельнинской улиц и в самом остром углу этого треугольника оставалось еще свободное место. Вот здесь-то и решили начать возводить криптографический «свечной заводик».
Это, как и многое другое при социализме, стало «народной» стройкой. В том смысле, что профессиональных строителей, как всегда, не хватало, и для выполнения самой тяжелой и низкооплачиваемой работы спускали (в приказном порядке) разнарядки офицерам Спецуправления. И вот молодые и полные энтузиазма выпускники 4 факультета Высшей школы КГБ начинали свою трудовую деятельность с того, что воочию наблюдают примерно такие картинки советской действительности.
Картинка первая. Паркет. Дефицитнейший материал, когда-то им устилали полы в жилых домах, но это было очень давно. Сейчас паркетом устилают полы только в элитных местах, к которому, просто по определению, должно относиться возводимое здание собственного «свечного заводика» Спецуправления. Но настилают паркет не рабочие-профессионалы, а солдаты срочной службы из какого-то строительного батальона. А офицеры Спецуправления им этот паркет подносят. Дело это было весной и то ли солдаты при этом больше о дембеле думали, чем о паркете, то ли вместо дуба, который, как известно, «годится на паркет, так ведь нет…», в нем использовали иные породы древесины, но только той же осенью уже молодые солдаты-салаги этот паркет отдирали, а те же офицеры его отодранный относили на свалку. Неправильно весной уложили, вздулся и рассыпался.
Картинка вторая. Экскаватор. Предназначен для копания котлована. Ну как тут не вспомнить бессмертное изречение: «У тебя работа в рублях, а у меня – в сутках». Работа экскаваторщика явно оценивалась в сутках и солярке, сожженной за эти сутки. Пока офицеры Спецуправления разносили и укладывали подвезенный бетон, экскаваторщик завел мотор на своем экскаваторе и бесследно испарился. Полдня непрерывно тарахтящий мотор экскаватора изображал его работу, а сам экскаваторщик занимался при этом видимо какими-то более важными делами. И все – практически в открытую, на глазах у офицеров КГБ, разносящих в это время бетон на носилках.
Наверное каждый, кто жил в то время, таких картинок насмотрелся достаточно, это, может быть, интересно для нынешнего молодого поколения, проявляющего интерес к социализму советских времен. Самый лучший способ насытить подобный интерес – попробуйте покопать канаву от забора и до обеда.
В конечном итоге это строительное произведение вылилось в дополнительный трехэтажный корпус («пункт приема стеклотары»), вся территория Спецуправления стала треугольной и полностью соответствовала магическому русскому числу три: три стороны у стекляшки, три этажа у «пункта приема стеклотары», и треугольный забор с колючей проволокой, все это хозяйство огораживающий.