– И все же это правильный выбор. – Яковизий уверенно кивнул.
– Ты не можешь позволить себе торговаться с Петронием – это равносильно тому, чтобы признать его за равного. У Автократора в пределах Видесса не должно быть равных. А вот откупиться от чужеземного князька, чтобы тот оставил нас в покое, – такое случается сплошь и рядом.
Крисп покосился на Мавра; тот тоже кивнул.
– Правильно, ваше величество, – согласился Агапет, – покончим сначала с гражданской войной. Когда вас признает вся империя, в свое время вы разделаетесь и с Арвашем.
– Сколько Петроний заплатил Арвашу, чтобы тот натравил своих головорезов на Кубрат? – спросил Крисп.
– Пятьдесят фунтов золота – три тысячи шестьсот золотых, тут же ответил Яковизий.
– Тогда уплати ему хоть вдвое, если придется, но выторгуй у него год мира, – приказал Крисп. – Я, правда, надеюсь, что ты сумеешь уговорить его на меньшую сумму – я-то знаю, как ты торгуешься.
Яковизий мрачно воззрился на него:
– Я так и знал, что к этому идет!
– Лучшего посла мне не найти, – заметил Крисп. – Сколько миссий к северянам ты возглавлял? Мы ведь и встретились первый раз в Кубрате, помнишь? Я до сих пор ношу золотой, что ты дал старому хагану Омуртагу, когда выкупал толпу нас, крестьян. Ты знаешь, что тебе делать, а я знаю, что могу на тебя положиться.
– Если бы меня посылали в Кубрат, или в Хатриш, или даже в Татагуш, я бы не раздумывая сказал «да», пусть это и совершенно дикие края, – медленно проговорил Яковизий. – Но Арваш…
Арваш – дело другое. Я скажу честно, Крисп… ваше величество – он меня пугает. Он хочет не просто грабить. Он хочет убивать, а то и хуже.
– Меня Арваш тоже пугает, – признался Крисп. – Яковизий, если ты думаешь, что тебе ехать опасно, я пошлю кого-нибудь другого.
– Нет, я поеду. – Яковизий пригладил седеющие волосы. – В конце концов, что он может со мной сделать? Во-первых, когда-нибудь ему, возможно, придется присылать послов к нам; и мы с ним оба знаем, что ты отомстишь за любой нанесенный мне вред. А во-вторых, я собираюсь платить ему дань, и немалую. Не вижу, каким образом это может его разозлить?
Мавр ехидно глянул на малорослого посла.
– Если кому-то и под силу такая задача, так только вам, господин Яковизий.
– Ах, ваша светлость, – с мягким укором произнес Яковизий, не стань вы столь неожиданно вторым человеком в империи, будьте уверены, я в деталях описал бы, какого наглого, неблагодарного, дерзостного, малолетнего ублюдочного сына змеи и кукушки я вижу перед собой! – Конец фразы он проорал, побагровев и выпучив глаза.
– Как всегда, добр и вежлив, – уверил его Крисп, стараясь не рассмеяться.
– И этот туда же? – прорычал Яковизий. – Лучше поостерегитесь, ваше величество. Я так понимаю, что могу называть вас, как мне, Скотос меня побери, вздумается, не беспокоясь об оскорблении величества, потому что, если вы пошлете меня к парню с топором, к Арвашу я уже не попаду.
– Это зависит от того, что я распоряжусь оттяпать, – уточнил Крисп.
Яковизий в притворном ужасе схватился за пах.
В этот момент вошел Барсим, неся непочатый кувшин вина и блюдо копченых осьминожьих щупалец. Евнух посмотрел на Яковизия вдоль собственного печально свешенного носа.
– На свете очень немного людей, о которых я мог бы сказать такое, превосходный господин, но подозреваю, что, лишенный ядер, вы будете производить не меньше шума, чем сейчас.
– Что ж, спасибо, – ответил Яковизий, отчего даже невозмутимый вестиарий моргнул.
Крисп молча поднял кубок. Яковизий оставался вооружен и опасен, пока при нем был язык.
Несколько дней спустя Яковизий отправился с посольством в Кубрат. Крисп немедленно отодвинул всю проблему в дальний угол памяти: учитывая, в каком состоянии оставят дороги осенние дожди и зимние бураны, раньше весны вельможа не вернется.
Кампания Саркиса волновала императора куда больше. Судя по донесениям, полковой командир продвигался вперед, но, благодаря той же погоде, с черепашьей скоростью. Первого из поместий Петрония Саркис достиг, когда дождь еще не сменился снегом.
«Кавалерия противника пыталась нас задержать, – писал он, – но отступила на запад. Мы попытались сжечь виллу и имение; для тщательной работы слишком сыро, но жить там никто не сможет еще долго».