— На этот раз я прощу тебя, — Оо встает, непривычно вытирает руку и лицо о платок, что вытянул из кармана, а после, не заигрывая и не смотря на своего аватара, уходит, бросая вслед всего одну фразу: — Все оставшиеся аватары собираются в южной части Евразии.
Оо растворяется, а Алекс начинает рыскать по дому, забирает пистолет мужа из сейфа, деревянный боккен (Клэр занимала вторые и третьи места в местных соревнованиях) и сумку со сменными вещами. Она хочет закончить все как можно быстрее, а для этого ей нужно окунуться в гущу событий и либо убить всех, либо умереть самой.
***
Аарон Кхан не без труда взобрался на гору в северной Юньнани. Его Бог, архангел Михаил, направил его сюда, чтобы избавиться от старого монаха. Бог выглядел задумчивым, то и дело хмурился, словно не до конца осознавая — нужно ему туда или нет.
Бог Войны и Безумия так и не услышал от Сунь Укуна, Бога Сна, жив его аватар или нет. Тот только бухтел в своей VIP-комнате о том, что эта игра совершенно отличается от всех предыдущих и перевернет все с ног на голову. Михаил, в свою очередь, чувствовал этот аватара как живого. И мертвого. И опять живого. А потом он опять словно умер. Бога это начало сводить с ума: почему какой-то человек то исчезает, то появляется в этом мире? Такое просто невозможно, а потому он отправил своего аватара на проверку.
Аарон продолжает сходить с ума, Михаил наблюдает, довольно, хотя иногда и опасно щурится, когда мозги служителя окончательно заплывают.
Это была дождливая ночь. Они укрылись в маленьком ветхом домике на окраине деревни у подножья гор. Аарон соорудил костер, повесил сушиться одежды и разогрел найденные консервы. Взгляд безумца дергался и редко оставался в спокойном состоянии, а руки дрожали, роняя тушенку на пол, так и не донося до рта. Аарона то и дело мучили головные боли, рассудок мутнел и трещал по швам.
Поев, Аарон около получаса просто сидел, уронив голову на грудь. Когда же он вышел из транса, то встал на колени, вознёс в пустоту молитвы и лег на пол, укрывшись тонким одеялом.
Михаил скучающим взглядом наблюдал за аватаром, как тот ворочается в ночи, претерпевает жар и озноб, как у него на груди появляются страшные черные трещины. Они ветвились от самого сердца в разные стороны, жадно тянулись к бокам и бедрам, истощаясь на самом конце. Душа Кхана шла по пути самоуничтожения, не имея никаких сил справиться с божественной энергией.
Михаил сдул со лба прядь белых волос и встал, переставляя стул поближе к аватару. Он садится, вновь смотрит и, приняв для себя некое решение, будит мужчину.
— Аарон, вставай. Твой Бог зовет тебя.
Между раскрытых усталых глаз катится капелька пота. Аарон едва вздыхает, собирает себя в мыслящее существо и садится перед Михаилом на пятки, сложив на коленях руки. Мутный и помешанный взгляд смотрит сквозь Михаила и кажется, что это уже мертвец, так как в глазах совсем нет жизни, только сумасшествие.
— Боже… — Аарон нежно берет руку Михаила и припадает к ней губами, выпрашивая благословения. Бог смотрит на это сломленное существо и его одолевают смутные чувства. Если он ничего не сделает сейчас, то уже завтра его щенок может окончательно умереть, но сейчас этого не хотелось. Такая слепая преданность и обожание льстили кровавому Богу и хотелось посмотреть на истязания этой души еще немного.
Аарон совсем поплыл. Не отличая явь от вымысла, сон от реальности, он упирается щекой в раскрытую ладонь и прищурившимся взглядом смотрит в лицо Бога.
— …Мой Бог… — из глаз текут красные слезы. Аарон не чувствует боли, не замечает, как черные трещины добираются до шеи, как уже отказали ноги, а от подбородка и щек начинают откалываться кусочки плоти. — Я был счастлив служить Вам…
— Еще послужишь, — Михаил впивается пальцами в черные кудри и болезненно откидывает голову назад, заставляя Кхана открыть рот, и накрывает его губы своими.
Божественная энергия врывается в тело бушующим штормом, отгоняет проклятие назад, к сердцу. Аарон затихает, а после, как живой человек, наконец-то хнычет, чувствуя раскалывающую боль. Его кровь оборачивается вспять, сердце в бешеном темпе перестраивается и бьется, а ноги сводит поистине адской судорогой. Мужчину трясет, но он не смеет пошевелиться, чувствуя мертвую хватку на своих волосах. По горлу стекает кровь Бога Безумия вперемешку с человеческой, заполняя тело и регенерируя поломанные участки. Аарон судорожно сглатывает и закатывает глаза, чувствуя, что еще мгновение и он потеряет сознание.
Его кусают за язык.