Мужчина вдруг прислушивается, качает головой и наконец-то открывает рот.
— Он говорит, что тебя нужно наказать. Да, я согласен. Я отомщу тебе за свой глаз, за твое поведение. Мерзкая дрянь.
Больной ублюдок садится девушке на спину и сгибается, накрывая ее руку своей. Тони трясет от ужаса происходящего, видя, как их руки оплетает потусторонний белый свет.
— Сначала наказание, Картин, ну а после я дам тебе шанс исправиться. Я отпущу тебя, зайчик, и, надеюсь, ты не разочаруешь меня.
Тони сплевывает кровь и пытается вытянуть руку, но тело такое слабое, непослушное. Любое движение, даже дыхание, причиняет боль. Больше всего девушке хочется, чтобы это все прекратилось, закончилось. Она хочет заснуть и не просыпаться. Сзади раздается жуткий предвкушающий смех, когда Тони чувствует на талии чужие руки.
Сердце схватывает.
Липкий ужас распространяется от макушки до пят.
Новая порция слез душит горло.
А дальше начинается Ад, который навсегда останется в ее памяти.
Лучше бы ее убили.
Сет проявляется позади разворачивающейся драмы, животного насилия, что происходит на земле, и обвиняющее смотрит на Шамаш, которая также появляется напротив. Она прижимает руки к лицу и плачет. Все ее естество ломает от неприятия и противоестественности ситуации, сущность, которую она олицетворяет.
«Сет, прости Меня. Я ничего не могу сделать».
Бог сжимает губы и отворачивается. Шамаш действительно тут ни при чем, но едкое чувство предательства струится по венам, чувствуя эмоции и боль, что испытывает его аватар. Страдание, боль, ужас, желание смерти так явно ощущаются, что хочется убить мерзкого человека здесь и сейчас. Вырвать голыми руками его позвоночник, четвертовать и отдать на съедение воронам. И чтобы при всем при этом он был жив. Бог скрипит зубами и вплотную подходит к Шамаш, впивается в ее глаза своим злым взглядом и сквозь зубы выплевывает:
— Не смей мне мешать.
Богиня склоняется, признавая правоту Бога, и после они оба исчезают, оставляя аватаров разбираться друг с другом.
Тони же кусает светящуюся руку, сдерживая вырывающиеся изо рта крики. Чужая рука болезненно фиксирует ее шею, не давая и шанс сбежать или даже сдвинуться, а ветки счесывают коленки от каждого рывка сзади. Экзекуция вскоре заканчивается. Дамер встает, поправляет одежду на себе и отступает на шаг.
— Ох, Катрин, как же я рад, что снова встретил тебя! Я так скучал, — Дамер счастливо улыбается, наблюдая, как девушка, которую он видит как свою покойную жену, вытягивает вперед дрожащую руку, пытаясь ухватиться хоть за какую-то помощь.
— Знаешь, Катрин, когда он сказал мне, что видел тебя, гуляющей с другим парнем, я был взбешен. Мы прожили вместе достаточно много времени вместе, у нас даже появилась Соня. Я ее так люблю. Так люблю. Только представлю, как это солнышко вырастает такой же швалью, как и ты, как хочу ее убить! Как ты посмела изменить?! Чему ты можешь научить ребенка?
Дамер хватается за голову, а после подходит к Тони и заносит ногу для удара, но невидимые цепи останавливают его, не позволяя нанести даже один удар.
«Ты сам заключил с ней такой договор, — холодный голос Шамаш звучит у Дамера в голове. — Ты сказал, что отпустишь ее, дашь шанс. Ты не сможешь больше ничего сделать этой девушке. Моя сила ограничивает не только того, с кем заключают контракт, но и того, кто заключает».
Мужчина начинает беситься от невозможности добить. Он хочет закричать, чтобы позвать Коннора, но сила договора — сила Шамаш — запечатывает ему рот. Дамер рвется найти его, но белый свет появляется вокруг, не давая ступить и шагу.
Он сказал, что даст ей шанс. Богиня реализует этот шанс по максимуму, ведь она — Богиня Справедливости.
Тони лежит на боку и прижимает руки к животу. Слезы текут не переставая, хотя судороги и дрожь прекратились. Глаза даже не моргают, смотря куда-то в пустоту. От пережитого в голове полный штиль и набатом единственная мысль о быстрой смерти. Разбитая, сломленная, избитая, уставшая, надруганная.
В мыслях что-то орет Сет, но у Тони нет сил фокусироваться на них. Она вздрагивает, когда Дамер ударяет кулаком по дереву, и вроде бы даже приходит в себя. Девушка приподнимается на руках и с трудом смотрит вверх. Она не видит черного неба, не видит звезд, но ей кажется, что это красиво. Тони почти ничего не чувствует, что находится ниже живота. Она смотрит вниз, на свои руки, и видит мерзкие синяки, что покрывали почти всю поверхность кожи. Не хочется даже представлять, что творится с остальной частью.