Адара беспомощно застонала от боли и жгучие слезы потекли по ее лицу. Разум медленно возвращался, сущность наполнялась энергией Сириуса.
— Ты убил ее, — тихий голос Адары едва был слышен. Шепот, граничащий с отчаянием. — Она мертва… Я больше ее не чувствую… Ненавижу тебя… — слезы полились по светлому лицу звезды. Девушка оплакивала свою сердечную подругу, свернувшись на тахте и обхватывая голову руками.
Сириус сидел рядом. Его лицо выражало сложные эмоции, не зная, как повести себя в данной ситуации. Попытаться успокоить сестру? Или накричать, что все кончено и ей нужно отпустить Ярило? Звезда протянул руку к белым змейкам, все же желая успокоить Адару, но в последний момент пальцы сжались в кулак и Сириус отступил. Везен рядом одобряюще кивнул и, тяжело вздохнув, добрался до конфеток.
Везен, Мирцам и Алудра (младшие братья и сестра Сириуса) всегда относились к старшему брату с большим уважением и любовью, зная, хоть тот и пытался скрыть, что он для них делает. Они всегда замечали старания Сириуса, подбадривали его и отдавали все, что у них было, чтобы брат хоть немного отдыхал. Они трое держались вместе, создавая опору для Сириуса. Адара… непонятно почему, но младшая сестра часто закрывала на все глаза, делая вид, что ничего не видит, ничего не слышит и не чувствует. Она принимала доброе отношение Сириуса к себе как должное, словно не видела, как другие дома обращаются со своим младшим. Наивная дура. И так думали все они.
— Пойдем, — Везен кладет руку на плечо Сириуса, зовя на выход.
Они уходят, оставляя рыдающую звезду в одиночестве. Они идут медленно, предаваясь собственным мыслям, не спеша, поглаживая по головам бросающихся в ноги маленьких звездочек. Сириус улыбается детям, передает им небольшие дозы энергии, и они идут дальше, пока не встречают Этамин.
Ярко-рыжая звезда полыхает недовольством, нервно дергает огромным хвостом и движением плеча зовет за собой, в библиотеку, где они продолжат разговор.
— Что ты собираешься делать с Адарой? — Этамин поворачивает лисьи уши назад, открывая недочитанную книгу и смотря на Сириуса поверх нее.
— Думаю… — Сириус сжимает губы в тонкую полосу и выдыхает холодный воздух. — Возьми Адару под свое начало. Я думаю, что это единственный способ сохранить ей жизнь.
Этамин кивает, переворачивает страницу и начинает разворачивать эту мысль.
— Боги, если доберутся до нее, убьют сразу же, а если бросить ее, то она затухнет быстрее, чем родятся новые Боги. Никто из твоих младших не захочет брать Адуру под опеку. — Везен криво улыбается. — Вот и получается, что это место — единственный вариант. Здесь она хотя бы сможет регулярно пополнять свою энергию, а там, лет через тысяч пять, вдруг сможет совсем избавиться от протеков, — Этамин усмехается, и Сириус осознает простую вещь — если Адара не возьмет свой характер в стальные тиски, то другие звезды разорвут ее на куски.
— Именно. Я не могу вечно быть их сиделкой. Пора им самим отвечать за свои поступки. Возьмешь?
— Только потому, что ты просишь, милашка, — Этамин встает и крепко обнимает Сириуса. Звезда чуть опускается и нежно обнимает звездочку всеми шестью руками. — Нам всем будет тебя не хватать. Возвращайся сразу, как закончишь все свои дела, хорошо?
Сириус кивает и так же, как и остальных, целует ее в лоб. Этамин смеется, утирает невольно выступившие слезы и только сильнее зарывается в крепкие объятия. Этот змей сделал очень многое для них всех. Каждый из них обязан ему. Кто-то чем-то мелким, незначительным, а кто-то, как и Этамин, — жизнью.
***
Хаос охватывал Богов. Хаос охватывал Землю.
Алекс, которая наконец-то разобралась в себе и поняла, кем именно является, летела в самолете бизнес-класса в Иерусалим. Нет, не помолиться Богам (пусть они катятся к черту!), а потому что чувствовала, что оттуда ей будет легче добраться до остальных аватаров. Оо как-то говорил, что, когда их останется мало, они будут чувствовать месторасположение других аватаров, чтобы поскорее закончить игру. Видимо, людей действительно осталось невероятно мало.
Алекс-Клэр. Или все же Клэр-Алекс? Женщина летела и тяжело смотрела на мелькающие внизу города. Ей пришлось осознать простую вещь, что она в полной мере не является никем из них. И хотя она ощущает себя больше Алекс, но отрицать свою жизнь как Клэр не может. Эти тридцать шесть лет жизни не прошли мимо, а впитались, переработались и усвоились в сознании Алекс.