— Генерал, ваш приказ выполнен, — офицер отдал честь и встал по струнке, ожидая слов своего кумира. И кумира всего китайского населения.
— Завози, — Хаою Чан поставил бокал на подоконник и развернулся ко входу, чтобы увидеть, как в кабинет ввозят человека на коляске. Ее глаза были завязаны черной лентой, а рот заклеен скотчем, руки привязаны к подлокотнику, как и ноги к стойкам для упора в пол. Светлые прямые волосы были страшно растрепаны и неровно обстрижены. Овальной формы лицо, аккуратный, смотрящий вверх носик и тонкая шея. Больничная рубашка слегка грязная, открывающая вид на выпирающие ключицы и ровные плечи. Даже без глаз, несомненно, больших и голубых, Хаою знал, что перед ним сидит чистокровная европейка.
Девушка была обездвижена и не подавала признаков жизни и Хао Чан действительно бы поверил, если бы не насыщенный синий огонек, кружащийся вокруг ее головы. Мужчина поднял со стола планшет, который ему принесли десятью минутами ранее, и вчитался в информацию, которую его ученые пытались достать из организма аватара. Выходило… совершенно ничего. Абсолютно среднестатистический человек. Не было изменений в геноме, мышцы развиты совершенно так же, как у обычного человека, и даже психологические тесты показывали результаты, что и студент-отличник государственного института.
«Значит, вывести и развить сверх-ген не получится».
Мужчина перелистнул страницу и погрузился в изучение данных, краем глаза поглядывая на сидящую девушку. Ему не удалось выяснить, чем именно управляет этот аватар, а он потому оставался настороже, создавая в комнате несколько воздушных лезвий, что могли бы моментально метнуться к девушке и отделить ее голову от шеи. Он приказал ее не только изучить, но и пытать, чтобы воля человека сломалась и от нее осталась только послушная оболочка. Хаою не надеялся сделать из нее безропотного солдата, опасаясь своей смерти, поэтому готовился убить аватара здесь и сейчас.
— Я уверен, что ты слышишь меня и понимаешь, поэтому я хочу сказать всего одну вещь. Не держи зла. Ты просто должна умереть.
В следующую секунду произошло сразу несколько событий.
Скотч со рта слетел, обнажая тонкие, но яркие губы, готовые произнести три спасительных слова.
Ветряные лезвия пришли в движение.
— Ты обожаешь меня, — лезвия остановились за миллиметр от шеи, обдавая ее холодным воздухом. – Твоя ненависть к Родине колоссальна и не поддается описанию. Меня же ты бережешь больше своей жизни.
Хаою Чан с силой сжал кулак, от чего по нему потекла кровь. Он пытался бороться, ведь его верность стране и собственным принципам была абсолютна, но воля девушки была непоколебима. Спустя десять секунд Хаою Чан стоял перед девушкой на коленях и в ужасе смотрел на свои руки. Он срывал с себя медали, разорвал мундир и облил его крепким вином. Вспышка зажигалки — и в центре комнаты загорелся костер. Хаою открыл окно и кинул в огонь портрет генерального секретаря и бешено заметался по комнате.
— Любовь моя, прости, я сейчас же освобожу тебя. Моя жизнь, моя страсть…
Руки девушки освободились, ноги уверенно встали на паркет, она сама сняла с лица черную повязку, открывая миру бесчувственные глаза, отражающие весь холод южного полюса. За все время этого представления она не дернулась, не испугалась, даже не допустила мысли, что ее смертельный план не удастся. Холодный расчет, где не было места чувствам.
— Мы уберемся из этой отвратительной страны и заживем. Далеко-далеко, я все сделаю ради тебя! Все, что только пожелаешь!
— Отдай мне свое сердце, — голос, словно тысячи лезвий разрезали душу старого генерала. Он пополз к девушке на коленях, хватая ее за руки и молящим взглядом заглядывал в ее устрашающее море. Вокруг них быстро распространялся огонь.
— Но, душа моя, я не смогу жить без тебя так же, как не смогу и без сердца. А я жажду провести с тобой вечность.
— Ты недостаточно влюблен в меня? Разве ты не любишь меня больше своей жизни? Любишь так же, как любил свою Родину. Любишь так же, как мечтал стать героем?
— Люблю! Люблю! — мужчина встал на ноги и приготовился вырвать себе сердце. Он занес руку, но боялся совершить последний рывок.
— Ты не боишься боли. Ты не боишься смерти.
Хаою Чан выпрямил плечи, успокоился и, смотря в глаза стоящей перед ним девушке, одним движением обнажил себе грудь. Через миг в его руке отбивало последний удар еще теплое сердце.
— Я… люблю…
Генерал Великой Китайской Империи пал от руки другого аватара и сгорел в собственном кабинете. От тела не осталось даже костей.
Девушка выходит из комнаты и гладит любопытного офицера по лицу. Парень откровенно течет от прикосновения девушки, в которую влюблен больше жизни, и чуть ли не поскуливает от восторга, что объект его вожделения касается его. Девушка целует его в лоб и произносит: