Девушка сжала губы и мутным взором осмотрелась вокруг.
Она не хотела участвовать в этой игре. Ей в ней делать нечего. Только не такой эгоистке и бездарности как она. У нее даже мечты нет! Особенно такой, ради которой и умереть было бы не страшно. почему-то подумалось, что от этой игры ей никуда не деться.
Убей или будь убитым.
Если у нее нет цели и хребта, то это не значит, что и у других тоже. Значит ли это, что она умрет одна из первых?
Я не хочу умирать.
Совершенно ясная и громкая мысль вновь удобно развернулась в мыслях, отвоевывая все больше и больше места. Да, она хотела умереть, но отчаянно хотела жить. И у нее появилась… возможность ли? пожить. Только вот хватит ли духу?
Тони откусила кусочек. В голове царила полная анархия. Мысли скакали с одного на другое, не имея ни возможности, ни желания задержаться на чем-то одном.
Вылезла одна огромная привычка игнорирования проблемы.
Взгляд потух.
Казалось, что все произошедшее всего лишь плод ее больного воображения. Ну действительно, какие еще Боги? Он же не стоит прям перед ней сейчас? А куда делась рука, которую ей оторвали? Превратилась в кучку песка? Так эта кучка тут давно лежит. Может все произошедшее в очередной раз подтверждает, что она окончательно сломалась и сошла с ума? Ну а что, слуховая и визуальная галлюцинация на лицо, раз до сих пор она видит рядом со своей головой кровавый шар. Другая то шизофрения исчезла, обещая вернуться, а значит, ничего этого не было.
Прошлого нет, как и будущего. Есть только настоящее, а оно говорит, что Тони чокнулась, раз ее шизофрения говорит ей, что нужно идти и убивать людей, у которых такой же огонек. Ну что за маразм? Неужели она настолько пересмотрела сериалов, что собственный мозг над ней издевается, подкидывая избранность? Ничего такого же не существует — это бред!
Вот так, убедив себя, что все произошедшее — плод ее воображения, что магии и мистики не существует, а произошедшее ей просто показалось, Тони уткнулась в телефон, выискивая признаки шизофрении в интернете.
Недалеко от нее валялся на брусчатке валялся пустой стаканчик из-под кофе, в траве возвышалась кучка песка, а над головой маячил красный огонек.
Тони же продолжала делать то, что умела лучше всего — погружаться в собственные фантазии и отрицать очевидное.
Глава 3
Это было до отвратительного сложно понять и представить, что такой слабый и никчёмный человек мог стать кем-то действительно нужным этому миру, что смог обрести силу и надежду для исполнения мечты. Глупости, терзавшие мысли девушки, хаос, созданный неожиданным осознанием, и тишина, привычная за столько лет. Когда твои действия и желания постоянно подавляют, когда решают абсолютно все за тебя, когда распланировали твою жизнь от рождения и до самого конца — их конца, — ведя как слепого котёнка к пруду, чтобы утопить, ты перестаешь чего-то желать, понимать, чего хочешь именно ты, ведь тебя растили не для себя, не для мира, а ради их прихоти. Удобный человек.
Вот и сейчас Тони разрывалась на части между желанием поверить и привычкой. Она обычный, хорошо живущий человек, который имеет дом, родителей, еду и одежду. Она отлично закончила школу, как того хотели родители, поступила в тот институт, как того хотели родители. Девушка не пила, не курила, а училась на отлично, как того хотели родители. Она не гуляла с друзьями, не лезла в сомнительные передряги и компании, не общалась с парнями, чтобы не отвлекаться и все время посвятить учёбе. К своим девятнадцати она ни разу не влюблялась, считая, как и родители, что сейчас не нужно забивать этим голову. А потом…
В какой-то момент Тони осознала себя с родителями в деревне, помогающей на грядках бабушке и дедушке, как это принято. Принято помогать родственникам, принято беспрекословно слушаться старших, принято молчать и слушать. Тони стало резко плохо. Ей тогда было восемнадцать. Не такой жизни она для себя хотела, не этим заниматься, не сидеть под палящим солнцем и выдергивать сорняки, а прожить свою жизнь так, как она сама того желала. Полно и незабываемо. Сейчас же она с трудом могла набрать событий на каждый палец ее рук.
В тот день Тони проплакала всю ночь, но на следующее утро ничего не изменилось. Девушка понимала, что она ничтожно слаба, ненавидела себя за эту слабохарактерность, оставляя на ногах тоненькие полосы от канцелярского ножа. Только вот закончить все самым простым способом она не решалась — боль девушка ненавидела сильнее, чем жить в этом Аду.