Божественная энергия проникала в тело Ригзин Ринпоче так же легко, как если бы Бог решил выпить воды — мягко и быстро, словно в пустой сосуд. Монах чувствовал изменения, ощущал, как становился сильнее не только физически, но и духом, как он впитал в себя могущество, власть над смертными и возможность управлять скованными цепями удовлетворения физических потребностей людишек. Ригзин Ринпоче ощущал струящуюся по крови магию, но так ничего и не сделал.
Сунь Укун за три дня не перекинулся со своим аватаром ни словом, но на четвертый впервые с ним заговорил.
— Монах, тебе нужны ответы?
Ригзин Ринпоче только сел в медитативную позу и не успел погрузиться в состояние, в котором даже Сунь Укун переставал его чувствовать. Словно монах растворился в мире, словно перестал существовать, сливаясь с природой. Старик открыл глаза, мудрым, знающим взглядом смотря на Бога.
— Я благодарен Вам за то, что Вы обратили на меня внимание и даровали силы, чтобы помочь достичь мне своей цели, но ни ответов, ни тем более Вашей силы мне не нужно. Я сам, следуя своему пути смогу достичь всего, что мне предназначено в этой жизни.
Сунь Укун подергал себя за бородку и довольным, понимающим взглядом посмотрел на аватара. Действительно, очень мало кто из смертных может похвастаться такой силой воли и целеустремленностью. Жаль, что у него игра не удастся, но Бог сна не будет горевать, потому что он впервые на этой планете смог увидеть нечто невозможное.
— И куда заведет тебя этот путь? — Сунь Укун садится рядом с монахом и чувствует, как вокруг того собирается не его, но энергия самого мира. Она мягко и ровно светится, и чем больше Бог сна смотрит, тем меньше видит границы чужой души.
— Тукдам. Вся моя жизнь шла к тому моменту, когда я смогу наконец-то погрузиться в это состояние. Это моя цель. Пусть другие воюют и достигают мечт и грез, мне это не нужно.
Сунь Укун хмурится, но ничего не делает. Ломать такого человека, заставлять и требовать совершенно не хотелось. Человек, что уже достиг всего, чего хотел, человек, который отверг физические потребности, достигший вершины в своем искусстве. Бог сна здесь совершенно не нужен.
Через пару дней этот монах сделает то, что еще никому не удавалось за всю историю игр — он самостоятельно уйдет из этого мира, на своих условиях, к тому, во что искренне верит.
«И все же удивительный мир, а еще более удивительны люди, живущие в нем».
Сунь Укун ушел, превращаясь в туман, который вернулся в розовый огонек, которой кружился над головой монаха. Больше Бог сна не вернется в этот мир, кроме одного раза, чтобы посмотреть, как монах погружается в свою вечную посмертную медитацию.
***
В городе Биробиджан началась служба. Около сотни прихожан стояли службу и слушали утреню старого священника, иногда подпевая «Аминь». Кто-то в такие моменты низко кланялся, кто-то буквально упирался лбом в пол и молился, но большая часть просто опускала голову.
— …Хвалите раби Господа. Аллилуия, аллилуия, аллилуия, слава Тебе Боже.
— Аллилуия, аллилуия, аллилуия, слава Тебе Боже!
— Аллилуия, аллилуия, аллилуия, слава Тебе Боже!
Песнь голосов сливалась в настоящий хор. Клирос священнослужителей запел громче, впуская святую силу в сердца всех присутствующих. Некоторые не могли удержать слез, начиная рыдать от переполняющих эмоций. Пусть не все открыто показывали что творится у них на душе, но у каждого в этот момент забилось сильнее сердце, соединяя их души с Богом, который был вокруг них и в их сердцах.
Паникадило на особо высокой ноте неожиданно повело в сторону, и многие из прихожан замолились усерднее, считая, что святой дух спустился с небес и наблюдает за ними.
Михаил раскачивал люстру на которой сидел и злобно желал этой люстрой прибить половину присутствующих здесь пустословов. Бог войны и крови не чувствовал в этом месте ни капли веры, магии и чего-то божественного кроме себя. Хотелось действий, хотелось уйти из этой церкви и пойти причинять добро и наносить радость.
Михаил, который выглядел как подросток с длинными белыми волосами с обидой посмотрел на своего аватара. Вот святоша ему еще не попадался. Правда, Бог войны искренне порадовался, святой этот достаточно ему подходит. Фанатичное безумство было довольно приятным на вкус. Правда, пришлось пойти на уступку, принимая имя воинственного Архангела, а не Бога войны Ареса, как он хотел, но зато этот сумасшедший не пытается изгнать его экзорцизмом.
«Мне так понравилось, как ты пытался изгонять меня