Тони пытается сдержать слезы, но острые слова Сета, каждое из них попало точно в яблочко. Слабая, бесхребетная, с мечтой, ради которой она не сделала ничего. Это же не сложно, просто попытаться, но жить в самобичевании оказалось намного легче. Не пытаться, а просто… Быть.
Тони сжала губы в тонкую полоску, прикусила до крови и, добравшись до кровати, уткнулась в неё, заглушая болезненный крик. Ей казалось, что обычные слова острыми клинками разорвали ей душу, вытаскивая наружу все тревожные мысли, скрытые под маской, что все будет нормально, что так и должно быть. Тёмное нутро, её собственные лень, страх и нежелание переступить через слабость сыграли с ней злую шутку.
Сет показал, тыкнул в неприглядную правду и ушел, не желая больше марать руки о такую грязь. Действительно, дура. Как же она теперь без него. Без Бога, единственного Бога, который мог ей помочь, защитить и подарить уверенность хотя бы своим присутствием.
— Это конец…
***
На следующее утро, не испытывая последствий от ночной истерики, да и уснув только из-за психологической нагруженности, Тони словно зомби ходила по дому, впопад угукала и отвечала на вопросы, убирала последствия посиделки и пыталась думать.
Лебедева не была дурой, да и думала она перманентно, то на одну тему, то на другую, только вот не о деле, вопросы о насущных проблемах всегда обходила стороной. Головная боль, мысли о собственной слабости уничтожали любое желание действовать, но сейчас, оставшись одна против всего мира, Тони хотела начать что-то делать. У нее же все есть: здоровье, голова на плечах, деньги в кармане. Стоит только еще раз все обдумать, поговорить с родителями, хотя бы попытаться объяснить, что ей нужно ради собственной жизни и их безопасности уйти от них, уехать как можно дальше и не возвращаться, пока не выиграет или умрет, но…
Только о мысли, что нужно поговорить, обратиться с трудно объяснимой просьбой, ведь скорее всего придется врать — на душе становилось тяжело, горло сдавливало от паники, а руки предательски дрожали. Можно попробовать придумать какую-нибудь ложь, в которую можно поверить. Ее отправили на олимпиаду, а там затеряться? Или это будет конференция? Нет, они не отпустят. Когда она год назад пробовала поехать в соседний город на конференцию по профильному предмету, то они закатили ей внушительную истерику, что никуда она не отправится, ведь ее могут убить, изнасиловать и многое чего еще. Ага, схватить, продать на органы, в рабство, увести на юго-восток, сделать одной из многих жен местного шейха. В общем, было придумана тысяча и одна причина ей не ехать, а финальным гвоздем в гроб ее попытки быть самостоятельной, была фраза: «Вот будет у тебя муж, с ним куда угодно поедешь». В принципе, после такого скандала она даже не пыталась в чем-то участвовать.
Сейчас вопрос встал ребром. Ты либо едешь, оставляя с родственниками хорошие отношения, либо разругиваешься вусмерть и… все равно… едешь. Тони грязными от земли руками потерла переносицу. Даже мысль окончательно поругаться вызывала острый приступ паники. Только вот, несмотря ни на что, она смогла признаться, что второй исход ей просто необходим. Сердце сделало кульбит, глаза поплыли, поэтому Тони быстро вытерла их воротником рабочей рубашки и пару раз глубоко вздохнула. Не время загоняться, не время трястись от страха. Нужно наконец-то что-то делать, решать, действовать!
Весь день, целые сутки Тони пыталась открыть рот, чтобы поговорить с родителями, но каждый раз окорачивала себя, убеждала, что неподходящий момент, что нужно подобрать идеальное время, а оно все не наступало и не наступало. То настроение у матери находилось на грани злости, все время пребывало в недовольстве, то рядом оказывался отец, который оказывал ненужное давление, то остальные факторы не давали начать разговор. В итоге, все свелось к тому, что, едя домой, Тони уверяла себя, что вести переговоры с матерью нужно отдельно от бабушки и дедушки, а также отца. Да, это отличный вариант.
За такими тяжелыми мыслями, девушка уснула, укаченная плавной гонкой машины.
Ночью, расчехляя карту с зарплатой, Тони поназаказывала все ранее отложенные вещи, а также фонарик, батарейки к нему и компас. Деньги закончились.
На следующее утро, весь энтузиазм, желание бороться и жить утихли, подверженные атаке со стороны матери.
— Я же попросила, по-человечески попросила вчера, развесить вещи после стирки! Я что, о многом прошу? Теперь они затухли и придется перестирывать! Тебе плевать на мои слова? Плевать на собственную мать?!