В принципе, Сет был очень доволен сложившейся ситуацией и любое развитие событий его устроило бы. Его аватар, пусть и случайно, но убил аватара Перуна — Бога молний, того ублюдка, который его постоянно задевал и подначивал. Ему просто утерли нос. Отомщенное эго довольно ворочалось внутри.
Ну а пока Сет мурчал от удовольствия себе под нос хвалебные песенки, Тони пыталась пересилить себя, придумать все возможные исходы разговора с родителями и успокоить себя еще как-то, а то она до сих пор чувствует на руках липкость крови. Голова и руки ужасно чесались, выдавая нервозность. Тони ощущала себя нервным человеком с каким-то расстройством, не способной сконцентрироваться на чем-то одном. Хотя, кое-что возвращалось с удивительной скоростью, вытесняя капельку уверенности.
Страх.
Страх убийства. Страх работы. Страх разговора с родителями. Страх одиночества. Страх самой себя. Страх будущего.
Тони вылетает из автобуса на своей остановке и убито, немного пьяной походкой направляется в сторону дома. По пути заходит в пункт выдачи и собирает свой огромный рюкзак первой необходимости, удивляюсь, как вовремя она все заказала и все пришло. Лишние и ненужные вещи отправились обратно. Вес рюкзака не чувствовался благодаря силе, позволяя таскать тяжелые вещи без каких-либо последствий.
У самого дома Тони сняла новый рюкзак и спрятала его в кусты, чтобы лишний раз не объяснять родителям что это такое.
«Ну так ведь можно просто воздействовать на силой слова! Зачем такие сложности?»
«Это же мои родители. Что я буду за человеком если даже не попробую?»
«Адекватным. Человеком, который бережет свое эмоциональное состояние», — внутренний голос пытался уговорить себя пойти по наиболее безболезненному пути.
«Я хочу попробовать. Люди и без суперспособностей могут уйти из семьи, так чем я хуже? Попробую поговорить, впервые за свою жизнь, найти компромисс. Силой слова всегда можно воспользоваться, внушить им что-то, но… если я не смогу преодолеть это испытание, то я не смогу себя уважать»
«Какие глупости. Ты же знаешь, что тебя не услышат, что ничем хорошим это не кончится, так зачем пытаться?»
«Я хочу попробовать.» — Тони заупрямилась. Страх смешивался с другими эмоциями, какими-то принципами, каким-то осознанием и еще кучей всего, что превращалось в коктейль безумия. Тони сейчас находилась в состоянии, когда может решиться абсолютно на все.
Девушка открывает дверь своими ключами и чувствует, как сердце бешено заходится в истерике, отбивая пульс чуть ли не под двести. Лифт поглощает и отрешает ее от внешнего мира, отвозя вверх, в Ад, который начнется спустя пару минут. В голове мельтешат планы их разговора, возможные исходы, которые точно пролетят мимо. Двери открываются, Тони совершает шаг вперед, чувствуя, как вся тяжесть мира давит ее вниз.
«Это неправильно, что я боюсь разговора с родителями больше, чем свою дальнейшую жизнь».
«…»
Сознание молчит, но соглашается.
Девушка открывает дверь.
Тони заходит внутрь
— Я дома.
— Ага, проходи. — Голос слышится на кухне. Значит вот, где они находятся. Голос впервые за долгое время очень довольный. Работает телевизор — новости, — значит отец тоже дома. Запах готовки. Кажется, жареное мясо и картошка. Какой-то праздник?
Сердце болит сильнее. У них так редко бывают семейные посиделки в хорошем настроении. Так редко они собираются по-настоящему вместе, что отчаянно хотелось зацепиться за это чувство и продлить хотя бы на немного. На самую малость. Может, завтра совершить свой план?
Сет агрессивно щурится, Тони опускает голову, прячась в пушистых волосах.
«Я сделаю это», — думает девушка, зная, что Бог ее услышит.
Обувь аккуратно ставится в угол. Тони залетает в свою комнату, кидает ненужный рюкзак с вещами на кровать и быстро переодевается: темные джинсы, спортивный топ, черная водолазка, носки и любимая подвеска с фениксом. Из шкафа достается сумка с вещами и папкой документов. Тони замерла, пожирая взглядом сумку. От осознания, что она готовилась к этому дню, стало спокойно. Она справится.
— Мам, пап, я хочу с вами поговорить.
Правда только, после этой фразы вновь стало страшно.
— Что-то случилось в универе? Ты садись, сейчас кушать будем. — Мать начинает накладывать еду.