— Это сложно… — Тони сжимает губы, понимает, что вновь плачет. — Жить так, как тебе хочется.
— Не сложнее чем жить по чьей-то указке, притворяясь совершенно другим человеком. — Тони впервые видит, как Бог достает из воздуха курительную трубку, затягивается и выпускает из рта тонкую струйку дыма.
— Я же… Я убила человека. Ушла из дома, оставила старых родителей, бросила учебу, работу… Я стала плохим человеком? Плохой дочерью?
— Что ж тебя с утра пораньше на философию потянуло то? — Бурчит под нос Сет. — Неужели тебя вообще волнуют эти ярлыки? Что в этом дрянном мире является плохим, а что хорошим? Тебе станет легче, если Я скажу, что ты ангел или дьявол во плоти? Вы, людишки, вечно все усложняете. Ваш мир зациклен, посмертие отсутствует, развитие и вознесение невозможно, а вы заботитесь, как бы сегодня сожрать себя заживо. Живи как хочешь, по своей совести, мысли, желанию. Не думай о том, что ты оставишь после себя, ведь тебя потом просто не будет.
— После нас хоть потоп? — Невесело усмехается Тони, вытирая руку.
— Да. Это только твоя жизнь и только тебе решать, как ее прожить. — Трубка исчезает и Сет вплотную придвигается к девушке. — Конечно, случается то, от чего вам просто не отвертеться, с чем приходится жить, мириться, но если жизнь так у вас коротка и бессмысленна, то проживи ее по своему желанию. И хватит ныть!
Без божественного подзатыльника Сет обойтись не мог, поэтому Тони потирала голову и шмыгала носом.
— Из Вас… ужасный психолог. Я знаю, что моя жизнь катится под откос, что я ужасный аватар и просто… ходячий ужас. — Бог весело фыркает. — Но может… Может после такого ломания моей основы мира… можно быть чуточку помягче? Чтобы не болело еще сильнее?
Сет больно дергает Тони за волосы, заставляя смотреть ее в свои красные, злые глаза.
— Именно, что Я не психолог, а тот, кто, ерг, эту жизнь сломал, а потому не обязан с тобой нежничать. Можем выстроить чисто рабочие отношения, когда Я буду появляться раз в пару дней, узнавать прогресс и твое состояние, а после пропадать, смотря издалека, как ты барахтаешься в своей депрессии и самобичевании.
Сет наблюдает как пустота из взгляда его подопечной исчезает, заменяясь страхом и обреченностью.
— Нет! — Слишком эмоционально вскрикивает Тони, хватая Бога за руку, словно умоляя не совершать своих угроз. — Точнее, пожалуйста, не оставляйте меня. Правда, очень страшно. Я… Я одна не справлюсь.
Тони отпускает руку. Сет отпускает Тони. Девушка падает на песок и прижимает к груди рюкзак. Бог разочарованно смотрит на вставшее солнце и с тяжелым вздохом поворачивается к аватару.
— Какой план, человечишка? Что ты надумала?
Тони неуверенно мнется, а после раскрывает рюкзак и вываливает кучу пакетов из ПВЗ. Конечно, Сет и так все знал, но отвлечь аватара оказалось просто необходимо. Видя, как увлеченно девушка начинает разрывать пакеты, он понял, что идея правдива.
— Так, я заказала сам рюкзак, дальше одежда: несколько футболок, штанов, водолазка, кеды, куртка, нож, компас, раскладные тарелки, швейцарский нож, веревка…
— Минуточку. — Влез Сет, перебирая тонну барахла. — Какой, ерг, тебе нужно все это?
— Ну… — Тони быстро убирает самое дорогое в рюкзак. — Одежда на смену, средства для выживания, несколько консерв, личная гигиена, месячные проблемы, полотенца, мини-спальный мешок…
— Городской тепличный ребенок. — Сет вздыхает еще печальней и откидывает половину барахла не глядя. — Еда тебе не нужна. Благодаря божественной силе тебе еда не нужна впринципе. Энергия для работы организма собирается из другого источника, а конкретнее — меня. Сон также не нужен, но для сохранения рассудка советую спать хотя бы раз в три-четыре дня. Одежду с помощью силы слова сможешь брать где угодно, где есть люди. Так же, как ты выразилась, ежемесячные проблемы, личная гигиена — все это не нужно. Моя сила создает защитный слой, который пару раз в день обновляется, таким образом очищая твое тело. А благодаря регенерации никаких проблем вообще не будет. Все ваши ничтожные инфекции, микробы и прочее и прочее тебя не берут. Ты Мой аватар, буквально полубожественная сущность. Это естественно, что земные заразы тебе не страшны.