Гиминея знала, что будет дальше не просто так. Это всегда происходило с ее аватарами. Она была слишком сильной для них, ее энергия слишком жгучая, а людские желания расплывчаты и глупы. Аватары сгорали ради кого-то, ради чего-то. Страсть мучала их, лишала рассудка, а после, когда те догорали, когда от них оставались угольки, те преподносили сердце объекту своейстрасти.
Бывало, что страстью становился не человек, и путь Гиминеи прекращался самоубийством аватара, но чаще земные желания любви были сильнее. Как и в этот раз.
— Айн, клянусь, я люблю тебя так, как не любил никого. Ты моя душа, мое сердце. Я все тебе отдам. Подарю весь мир. Поставлю его на колени. Хочешь? Скажи, ты хочешь этого? — Хасан стоял перед девушкой на коленях и обнимал ее ноги, целуя ее ботинки.
— И я люблю тебя, мой дорогой Хасан. Люблю так, что разделила с тобой и горе, и радость. Разделила с тобой жизнь в бегах от нашего правительства. Люблю так, что бросила ради тебя родителей, предала свою семью, только чтобы быть рядом с тобой, чтобы ни с кем не разделять тебя. — Айн поглаживала черные волосы своего возлюбленного.
— Прости. — Хасан вскочил и принялся зацеловывать ее руки. — Прости, что я принес тебе горе. Прости, что заставил. Умоляю, прости. Я готов подарить тебе что угодно. Хочешь еще золото? Я достану! Хочешь, станешь самой уважаемой женщиной нашей страны? Я все сделаю! Все! Все! Только скажи!
Гиминея улыбалась и наблюдала повторяющуюся из раза в раз историю. Ей никогда не надоест наблюдать за тем, как горят ее аватары.
— Да, есть кое-что. Есть вещь, которую ты можешь мне подарить. Есть то, после чего мы станем с тобой едины, одним целым. Больше никто не сможет разлучить нас. Мы навсегда будем вместе.
— Что же это? Я все. все!
— Подари мне своего Бога, а после свое сердце.
Гиминея засмеялась так, что потекли слезы. Действительно, оригинально. Для нее самым забавным было то, что законы мира, которые ограничивали их игры, обладали множеством брешей. То они криво-косо, но могут взаимодействовать с миром вокруг, пусть и под множеством ограничений, то они незаметно влияют на разум окружающих, чтобы добиться от аватаров того, что необходимо именно Богам, то, некоторые индивидуумы могут вообще корректировать эмоции аватаров. Кто-то может переселяться из тела в тело, кто-то обходить закон о ранах от других аватаров, регенерируя себя, а кто-то, как Гиминея, может менять аватара, пусть и по воле самого аватара, что, по идеи, запрещено по всем законам мироздания!
— Я дарю тебе это.Я дарю тебе Богиню Гиминею и статус ее аватара.Отныне и вовеки веков. — Хасан проткнул себе грудь и вытащил сердце, преподнося его своей возлюбленной. Словно по предписанной схеме, орган коснулся девичьих рук, и мужчина замертво упал.
— Отныне и вовеки веков, мы будем вместе.
Айн Самир вгрызлась зубами в кровоточащий орган, пожирая его без остатка, а после закричала от боли, когда сила начала проникать внутрь. Энергия бурлила, разрывала, потрошила и проверяла, достойна ли эта девушка называться аватаром Богини Страсти.
Гиминея танцевала и напевала песню, зная, что на второго аватара ее мощь действует практически вдвое слабее. Да, аватар и сам будет слабее, чем изначально, но что не сделаешь ради возможности поиграть.
— Давай! Борись! Страдай и живи, поглощенная Моей страстью! Танцуй! Приди в этот мир, Мой новый аватар — Айн Самир! Покажи всем, что значит жадность обладать всем миром! Что значит быть Моим аватаром! Открой глаза, человек и сыграй со Мной в игру!
Айн все еще корчится от боли на песке. Из ее глаз, носа и ушей текут струйки крови. Девушка открывает глаза под смех своей Богини и морщится от чувства червей под кожей: так работает регенерация, что залечивает взорвавшиеся органы.
— Я…Почему…
— Обет спал. Скажи, ты все еще любишь Хасана Йехию? — Гиминея улыбается нежно, словно ребенку и наслаждается эмоциями на лице своего аватара.
— Я… не могу понять, почему любила его. Он же мне никогда не нравился, но я почему-то…
— Влюбилась? Это Моя сила. Сила аватаров. Страсть поглощает. Все чем-то увлечены, чего-то желают. Жаждут. Требуют. Тайно хотят. Йехия хотел тебя, и он получил это. А чего хочешь ты?
— Я… Я хочу… Я хочу все. Я хочу весь мир.