Тони всмотрелась в свои руки, фокусируясь и словно возвращаясь в этот миг. Ее мысли кружились в бесконечном круговороте, скакали с идеи на идею, как в играх в классики, но впервые за две недели, кажется, она наконец-то пришла к тому, что может вернуть ей желание жить.
Может она не могла правильно и до конца сформулировать эту кашу в единую фразу, но онамыслит, дышит, чувствует, а значит, онаживет. Cōgitō ergō sum — я мыслю, следовательно, я существую. Смена эпох и поколений. Да, те люди мертвы. Кто-то за все время ушел благородной смертью, кто-то гнуснейшей из возможных, но сейчас она жива. Кто-то навеки вошел в анналы истории, кто-то забыт, но разве есть смысл скорбеть, если их… ее переживания никак им не помогут? Не она убила, не она создала эту глупую систему, когда душа ничего не стоит. Она не должна переживать и загоняться из-за того, чего не может коснуться и изменить.
Но может стоит?
— Что стоит? — Сет появился в сидении напротив в пустом автобусе, который вез Тони в неизвестность. Красные волосы свободной косой были закинуты на одно плечо и свисали прям в раскрытую рубашку.
— Сет, скажи… скажите, можно ли изменить правила мира, чтобы душа могла жить дальше? Чтобы человеческое Я могло осознавать себя и дальше? — Девушка смотрит в нахмуренные глаза, желая знать ответ на свой вопрос.
— Зачем тебе это, человечишка? — Поза с закрытой меняется на наступающую и готовую атаковать. Он наклоняется вперед, заставляя Тони откинуться на кресле.
— Я думала, что это нечестно, что человек живет и чувствует, а после просто исчезает, поглощенный миром. От него не остается ничего, что могло бы жить дальше. Он даже не перерождается, забывая свое Я, а просто пропадает. Это… ужасно. Он же был, а потом… его не стало.
Сет глубоко вздыхает и возвращается на свое место, смотрит в окно, словно подбирает слова, чтобы вернуть своего глупого аватара с небес на землю.
— Зачем? — Вопрос слетает с губ вместе с выдохом.
— Что зачем? — Тони отдаленно думает, что Сету даже дышать не нужно, но тот продолжает это делать, чтобы просто упокоиться и тоже почувствовать себя живым?
— Почему ты думаешь, что это было бы лучше? Разве ты со своей стороны лучше видишь, что происходит в этой вселенной, чтобы желать этого?
— Но т-Вы говорили, что…
— Определись уже на Ты или на Вы. Бесишь, ничтожество. — Сет достает трубку и закуривает.
— Хорошо. Я хочу сказать, что ты говорил, что есть другие миры, где души имеют посмертие, где могут перерождаться, помня о себе и многое другое. Возможно все, так почему бы и в нашем мире не сделать такое, чтобы люди могли жить? И я действительно сужу со своего места, но пока что ничего не делаю, потому что хочу разобраться, почему бы не сделать лучше, чем есть сейчас.
Автобус постепенно наполняется дымом. Тони не обращает на это внимание, вглядываясь в лицо ее Бога. Тот словно находится сейчас не здесь, что-то вспоминает, что-то анализирует, подбирает аналогии происходящего, чтобы она, как он любил ее называть, ничтожный человечишка, смогла понять. И правда. Примерно через пять минут Сет заговорил медленно но верно, выверяя каждое слово.
— Миры бывают разные. Где нормально одно, другому не суждено быть даже в планах. Сами законы не едины. Есть вселенные, которым в принципе не нужна никакая подпитка. Они существую просто так, без объяснений глубинных процессов. Где-то есть магия, где-то космические путешествия, топливо для которых отличается совершенно. Я уверен, что есть даже мир, где топливом для ракет может быть молоко или крики детей. Законы везде разные. Они как столпы держат мир в равновесии. — Сет хмыкнул. — А есть миры, где основа является хаосом. Не Нам туда лезть, так как Мы не их часть и не сможем в полной мере понять их структуру.
— В Нашей же ситуации все объяснимо для Нас же самих. Мы понимаем, что происходит и можем это донести до других. В Нашем мире время непогрешимо движется вперед. Оно не останавливается для кого-то после какой-то ситуации. После смерти, если бы душа могла существовать, рано или поздно бы постарела, испортилась и распалась. Все равно вернулось бы в первоначальную точку, чтобы вновь кто-то другой родился и жил. — Видя не полное понимание, Сет подался в аналогии.
— Вот родился человек. — Тони кивает. — Его разум крепнет, пока он растет, а после, приближаясь к старости, слабеет. Ты сама знаешь, что ваши старики, в своем большинстве, страдают чуть ли не от всех болячек мира, так еще и безумие захватывает их разум. Не будь здесь исчезновения души, Мы имели бы мириады безумных приведений, готовых сожрать каждого, кто им попался на пути. Бессмертие не всегда хорошо, как ты думаешь. Все стареет, все заканчивается. Все в этом мире имеет свой конец.