В мансарде воцарилась тишина, все молчали. Старшие дети понимали, что нам, родителям, нужно сказать что-то друг другу важное и значимое, поэтому притихли и ждали, что мы произнесём, какие слова скажем во имя Любви и Вечности.
-- Любимая! -- произнес Эргос, чеканя каждую букву, каждый звук, его голос дрожал от волнения и чувств. --Я тебя больше жизни люблю! Мне без тебя не жить! Впервые, когда тебя увидел, почувствовал в себе трепетное желание оберегать тебя от бед и быть всегда с тобою рядом!
По моим щекам потекли слезы, я беззвучно плакала, слова любимого тронули меня до глубины души.
-- Любимый мой, мой сильный,верный,мой добрый, дорогой, чудесный, тебя люблю! И вечность впереди у нас с тобой! -- ответила я мужу с нежностью и лаской, стараясь искренне вложить всю гамму своих чувств в слова.
Старшие дети смотрели на нас и улыбались. Они были счастливы и осознавали, что в порыве великой любви были сотворены и рождены и понимали, что теперь и им в будущем предстоит достойно нести в своих сердцах Любовь и совершенствовать эту энергию в дальнейшем. Даже маленький Стронг во сне заулыбался и ручонкой обнял меня. Напряжение сразу спало и Эргос продолжил свой рассказ:
«Влюбленная Эйгелия ворвалась в лабораторию Афарона даже не предупредив прислугу высокопоставленного вельможи и с порога закричала:
-- Я люблю! Я люблю, очень люблю!
Афарон удивленно уставился на незваную гостью и даже ошалел немного от такого признания, ещё бы, сама дочь царя собственной персоной признается в своих чувствах, а в дверях устроили давку её телохранители. Это что розыгрыш или какая-то игра скучающих обитателей дворца? Не хватало тут одного лишь выскочку Панталеона, в обязанности которого входила безопасность царевны, вот бы устроил тогда этот шут крик на весь дворец. И как этому пройдохе удаётся совмещать столько должностей при дворе? Ясень пень, кто –то Панталеона хорошо спонсирует, раз сам Совет единогласно его поддерживает практически во всём. Но вот сам голос царевны звонкий, чистый затронул почему-то затаённый уголок его отшельнической души и в тот же миг дикая тоска по своей любимой кольнула сердце Афарона, казалось, это Виола прибежала и напомнила ему о своей любви.
Мужчина с огромным усилием воли подавил разбушевавшиеся внутри него энергии и снова погрузился в маску равнодушия и отрешённости, пытаясь сосредоточиться на шахматной игре.
В свою очередь с неподдельным интересом юная гостья рассматривала парящий искусственный шар, такого маленького робота с добрыми стеклянными глазами она во дворце не встречала, зато больших ходящих машин было пруд пруди.
-- Кого Вы любите, царевна? – спокойно спросил Афарон, продолжая сидеть в своём мягком, огромном кресле, одновременно силой своей мысли передвигая голографическую фигуру в пространстве, давая всем своим видом понять, что сердечные проблемы юной особы прозвучали не по адресу. — Малыш, тебе шах!
Тут же серебристый робот закачался в воздухе, издавая пиликающие звуки наподобие оркестра и выпустил из себя луч, которым убрал какую-то шахматную фигуру своего противника, то есть Афарона.
-- Ну и зачем ты убил моего мамонта своим динозавром? Ты же открыл своего короля! – спросил советник искусственного интеллекта, казалось, Афарон не обращал никакого внимания на высокопоставленную гостью и просто напросто забыл, что в его лаборатории находится дочь самого царя собственной персоной. – Гио, думай, не отвлекайся и не устраивай концерт!
-- Какой лапусик! – с восхищением произнесла девушка, продолжая смотреть на парящий в воздухе шар. — Можно его потрогать, он не кусается?
-- Не кусается, он добрый и издает звуки, не похожие на человеческую речь, а общается в основном с помощью глаз, излучая голографические изображения! – прочитал короткую инструкцию создатель шарообразного робота.
-- Какие живые у него глаза!
-- Душевные! – был ответ хозяина лаборатории с нотками гордости. -- И Вы, прекрасная леди, так и не соизволили ответить на мой вопрос!
-- Урадона! – поспешно ответила царевна. -- Спаси нас, пожалуйста, Афарон, родители смогут не одобрить мой выбор.
Бровь у советника взметнулась вверх. Вот оно что, тут точно пахнет политическим скандалом и если царь расторгнет договор, то может быть война с атлантами или конфликт, санкции обеспечены, значит, нужно создать сильное оружие, но другое, образное. И здесь население страны просто обязано вставь на сторону своего правителя. Придётся раскошелиться Агазону для сформирования ещё одного особого звёздного десанта, так сказать по чрезвычайным ситуациям. Так молниеносно анализировал про себя тайный советник царя, одновременно телепатически передвигая свою шахматную фигуру в виде орла на другое поле.
--Ты думать собираешься, голова кочанная, или тебе сразу поставить ультиматум? Совсем обленился! – обратился Афарон к левитируюшему шару, на что робот виновато запищал.
Эйгелия в свою очередь с неподдельным интересом изучала теперь хозяина огромной научной лаборатории, что-то знакомое в нём ей показалось, ах да, Урадон, он как копия Афарона и ростом и телосложением и мускулатурой. Высокий лоб, прямой, слегка заостренный нос, овальное лицо со слегка вытянутым подбородком, который аккуратно выделял скулы.Типичные и гармоничные черты лица идеального мужчины, одним словом – красавец и мечта всех женщин. Только у Урадона черты лица были чуточку крупнее и нежнее, в то время как у советника были утонченные и суровые, а незаметная тонкая борода и усы придавали этому любителю голографических игр какой-то экзотический шарм.
« Как он безумно красив! Точнее, как они безумно красивы оба! И как они похожи, словно отец и сын! » -- подумала про себя царевна.
«Ж-ж-ж, пи-пи, бу-уф,» -- издал робот свой механический язык и робко передвинул своего голографического динозавра назад, закрывая главную фигуру.
-- Молодец, Гио, ты дал шанс выжить своему королю! -- похвалил хозяин лаборатории своего искусственного друга и сделал свой ход в игре. – А что, если нам создать не лазер, а такую установочку, которая как раз и будет нейтрализовать лазерную атаку противника? Представь, Гио, наш антилазер будет поглощать, проще говоря рассеивать смертоносный луч в пространстве и тогда атланты не смогут нам угрожать!
Робот в ответ взметнулся к потолку, запрыгал в воздухе и запиликал какую-то веселую мелодию.
-- Простите, советник, я, кажется, подслушала государственную тайну секретного оружия? -- напомнила царевна о своем присутствии. – Можно ли придумать такой антидоговор, чтобы я была свободна и имела право выходить замуж по своей воле?
Но ей никто не ответил, только робот что-то прожужжал, подлетел к царевне, над головой которой сделал круг и снова сдвинул лучом свою шахматную фигуру.
-- Гио, ты своим ходом открыл путь стремительного броска моей анаконде, в итоге сам себе и сделал мат! -- в ответ робот возмущённо зарокотал, замер, а потом издал печальную мелодию-реквием по факту поражения своего короля. -- Нет, моя госпожа, Вы как раз услышали, как я решаю Вашу проблему.
Царевна облегчённо вздохнула и с неподдельным восхищением посмотрела на алогичного красавца советника. Интуиция ей подсказывала, что Афарон встанет на её сторону.»