-- Наверное, как в экзотической сказке? -- угадала Любомила.
-- Как древняя Семирамида? -- задала и я свой вопрос.
-- Походу так, с висячими садами, но Ронда уже считалась колонией Атлантиды, -- пояснил глава семейства.
-- Ага, какого-то верховного атлантского жреца, который подкупил правительство Ронды и тайно отдыхал там как на курорте, -- усмехнулся Любомир.
-- Может, я все таки продолжу притчу? -- как бы спросил разрешение Эргос у нас.
-- Да-да! -- ответили мы ему хором и стали слушать дальше фантазии нашего сказочника.
« Афарон, как только закончилась шахматно-голографическая игра, встал, опираясь на прозрачную тонкую трость из прочного кварца. Сама трость местами была украшена алмазами и драгоценными камнями и всегда была неразлучна со своим хозяином, хотя Афарон не хромал и скорее всего её носил с собой в качестве украшения, а вот одет он был в длинную, льняную тунику, подпоясанную широким поясом –кушаком и накидку, которая прикрывала не только его мускулистые плечи, но и шею. В отличии от придворных вельмож, которые носили разноцветные и многослойные одежды с лентами, рюшечками, бантами, Афарон предпочитал скромный гардероб, когда не был на высокопоставленных приёмах. И лишь драгоценная трость выдавала в нём принадлежность к знатному сословию.
Благородной походкой учёный подошел к царевне, галантно поклонился и только потом предложил высокородной гостье присесть.
Эйгелия во все глаза смотрела на статного и мощного вельможу, казалось, громада мускулов над ней склонилась и первая мысль её коснулась, что и Урадон с возрастом так возмужает и окрепнет. Одно поразило царевну – это глаза Афарона, печальные, цвета светлого серебра, в которых отражались и ласка, и нежность, и боль, и неимоверная тоска, но зато они излучали такую любовь и магнетизм, что в такие глаза хотелось смотреть вечно, забывая про всё на свете, проваливаясь в легкую дремоту и забвение. Это что гипноз или харизма, так как в обществе обладателя таких глаз было приятно находиться и даже не хотелось уходить, хотелось только быть, существовать на этом белом свете, но в слух Эйгелия поблагодарила за гостеприимство и присела в мягкое кресло, а чтобы не выглядеть навязчивой к мужчине, стала с любопытством изучать помещение.
Лаборатория напоминала огромный, стеклянный купол - оранжерею. Каких только растений, насекомых и птиц здесь не было. Царевна на миг затаила дыхание, настолько её удивил сказочно –экзотический кабинет царского ученого, что напрашивался вопрос - какое отношение растения имеют ко всем научным приборам и механизмам, когда в обычных ангарах соблюдают чуть ли не стерильную зону. Зато в этой лаборатории чувствовалось, как все обитатели находились в какой-то взаимосвязи меж собою и гармонировали с механизмами.
Вот и сейчас до её слуха из глубины оранжереи доносилось пение птиц в то время, когда роботы и машины гудели, рокотали, а бабочки с разноцветными крылышками порхали над куполом, осыпая золотистыми искорками пространство, в итоге и сам серебристый робот Гио, который летал туда-сюда, как теннисный мяч, был покрыт пыльцой и золотился. Фантастика ! Точнее потрясающее волшебное зрелище с нотками искусственного интеллекта и живой экзотики!
У молодой царевны в который раз глаза полезли на лоб, ведь такого технически – ботанического дизайна она даже в своем саду при дворце не имеет, в итоге на какой-то миг гостья даже забыла, зачем она вообще ворвалась в святая святых главного учёного и инженера её отца, переполошив как личных слуг Афарона, так и своих телохранителей, последним точно достанется на орехи от Панталеона.
-- Прошу, прекрасная царевна, поведать мне свою историю любви, -- голос придворного вельможи был красив, с нотками обертонов, вот только сам тон на этот раз звучал с какой-то грустью, но этого было достаточно, чтобы спустить Эйгелию с потолка оранжерейной лаборатории в мягкое кресло.
К юной гостье тут же подлетел Гио и наподобие вентилятора пустил в девушку струю прохладного воздуха с ароматами цветов и луговых трав, таким образом маленький робот пытался высушить слезинки на её глазах.
«О, как прекрасен и красив Афарон, так вот почему многие женщины в него влюблены тайно и страдают. Его длинные седые волосы ничуть его не старят, наоборот, только придают ему благородство и сильнее подчеркивают его глаза цвета не то серебра, не то стали, -- так думала Эйгелия, приходя в себя как от голоса советника, прохладного воздуха так и от завораживающего зрелища обитателей оранжерейной фауны. -- Сан и чин Афарона, как тайного царского советника и учёного, находятся под охраной, не просто так можно добиться аудиенции с ним, даже моим телохранителям сюда вход воспрещен. Но мне, дочери царя, практически все двери во дворце открыты и почему я раньше не замечала красоту его, наверное, не была влюблена, пока не встретила Урадона. Выходит, энергия Любви открывает истинно глаза на вещи, красивые вещи, которые мы порой и не замечаем.»