Тот отрицательно покачал головой, сжимая в руке клинок.
В ту же секунду он содрогнулся от воя волков, выбравшихся из своих клеток. Несколько особей выбежали наружу и направились прямо к ним. Они появлялись то слева, то справа, окружали, пытались найти уязвимое место в обороне своих жертв, но нападать не решались. Когда же бросок состоялся, вместо волчьей морды, Рон увидел раскрытую, усеянную острыми клыками, широко открытую пасть Сирены.
Гончая вцепила ему в лицо и изодрала всего до неузнаваемости. Сопротивления не было, он попросту не успел ничего сделать и был убит существом в считанные секунды. Затем на мертвое тело набросились и волки.
Дориан убегал со всех ног, мчался сквозь чащу, разгребая на ходу ветки, резавшие по лицу и царапавшие руки. Слышал, как тяжело дышало существо, бежавшее за ним, как быстро оно приближалось и было готово в любую секунду настигнуть его и растерзать. В последнем рывке, разбойник кинулся в сторону, скатившись в небольшую яму, после чего, едва успев повернуться лицом. Ощутил перед собой зловонное дыхание Сирены.
Я сидел верхом на гончей и внимательно следил за реакцией последнего выжившего. Патрик был убит, Рона где-то доедали волки, остался он один, последний из той проклятой тройки, что совсем недавно мечтала скормить меня моей же гончей.
— Что теперь скажешь? — спросил я его, держась за крепкий панцирь Сирены.
— В очередной раз тебе просто повезло, Сайл. Ты никогда не будешь лучшим. Потому что лучший — я. И Далштор прекрасно это знает.
— Кто тебе рассказал о моем маршруте?
— Ты же знаешь, что я ничего не скажу.
— Я прикажу гончей отгрызать по одной конечности, пока ты не назовешь имя.
— Нет. Можешь делать все что хочешь. Из меня ты ничего не вытянешь.
Мне не пришлось долго уговаривать Сирену разделаться с ним. Его участь была предрешена. Несмотря на все, что она сделала с ним, Дориан не проронил ничего кроме криков и стонов. Держался до последнего, пока не скончался прямо у меня перед глазами, оставив на лице маску ужаса и презрения к самой смерти.
6
Несмотря на то, что я долго был в отключке, я был невероятно уставшим и буквально валился с ног. Волки окончательно разделались с их надзирателями и теперь алчно поглядывали на нас, но не решались нападать из-за огромных габаритов Сирены. Я отыскал место своего заключения, затем разведал все комнаты и камеры, бывшие в этих туннелях, собрал все свои вещи, всё до последней нитки включая отмычки и свой кинжал, ничего не пропало, а денег оказалась даже больше, чем было у меня, вероятно эта троица сложила всё в общую казну и ещё не приступила к дележу. На улице стояла глубокая ночь, в округе играли призрачные тени от костра и доносились странные тревожащие слух звуки, Сирене это тоже явно не нравилось и она, то и дело резко поворачивалась и вставала в боевую стойку, когда откуда-нибудь доносился тот или иной шорох.
В этом угрюмом урочище было холодно, поэтому я всё время ёжился от ветра, а по моему телу пробегали мурашки. Я подошёл к костру, где до сих пор лежал труп моего истязателя и, стараясь не смотреть на него, аккуратно опустился на поваленное дерево — тело ныло от побоев, голова по-прежнему раскалывалась, я осмотрел себя с ног до головы, благо что ничего не было сломано, рёбра находились в удовлетворительном состоянии, по всему телу виднелись только синяки, ушибы и кровоподтёки, нос был в запёкшейся крови, но при аккуратном ощупывании оказалось, что и с ним всё в порядке. Немного подташнивало, вероятно сотрясение, но ничего особо серьёзного со мной не случилось. Я снял с себя изорванную, грязную одежду, тут же подул безжалостный ветер, из-за чего я выругался, затем надел запасную, которую я предусмотрительно взял с собой. Сирена молча и с любопытством за мной наблюдала, то и дело виляя хвостом, как какой-нибудь пёс. Когда я закончил все процедуры, то принялся обыскивать злополучную троицу в надежде найти какую-нибудь информацию или зацепки. У одного из них оказался охотничий нож с искусно выделанной рукояткой, нашёл карту, которая была весьма кстати, поскольку других в более меньшем масштабе у меня не было, нашёл несколько игральных костей и пару золотых монет, короче говоря ничего интересного. У Дориана я отыскал пропускную грамоту в Эльбор, что не могло меня не порадовать.
Итак, когда всё было сделано, я внимательно изучил карту и местность, и с радостью осознал, что я на самом деле не так далеко от тракта. Скрипя зубами, через боль оседлал своё животное и двинулся в путь. Через 20 минут рыси мы уже выезжали на мощённый гигантскими валунами тракт. Дорога была однообразной, я оглядывался по сторонам в надежде найти какую-нибудь хижину отшельника, чтобы остановиться на ночлег, но вокруг простирались лишь пустынные угрюмые топи, которые словно гигантские воронки зазывали прохожих, чтобы поглотить их своей гигантской пастью. Недаром эту местность окрестили бездной отчаяния, и сейчас я чувствовал всю силу этой огромной бездны. Мои запасы энергии стремительно исчерпывались и окончательно подходили к концу, я едва держался в седле (вероятно сказывались побои), в животе немилосердно урчало, но останавливаться я не хотел. После двух часов быстрой, мучительной езды я всё же преодолел зловонные топи и дальше местность пошла более благоприятная, вскоре я заметил вдалеке огонёк, примерно через пять минут я смог различить его источник. Посредине поля стояла изба, а рядом с ней амбар, обнесённый со всех сторон забором, также тут находились многочисленные подсобные постройки, из трубы шёл дым, и как мне показалось я услышал мычание коровы. Сначала я обрадовался, но потом взял себя в руки и включил свою бдительность и внимание, всё же мне хватило сегодняшней столь бурной ночки. Я подъехал к избе, спрятал руку с кинжалом под плащом и громко постучал в тяжёлую дубовую дверь. За дверью было тихо, но вскоре прислушавшись, я понял, что там кто-то шепчется. Я постучал очередной раз, а потом ещё и ещё. Послышались негромкие шаги.