Рокот сотен людей, столпившихся на высоких трибунах и ждавших начала боя, заполнил все пространство вокруг. Отсюда их было не счесть. Молодые и старые, женщины, даже дети, почти мальчишки, похожие на тех, кого я видел у дома восточного кузнеца, сейчас стояли на трибунах, обратив свой взор на двух бесстрашных воинов, вставших на путь сражения.
Поле было усеяно обломками сломанных копий, клинков, разрубленных щитов. Грэймарг не сказал, что до меня орк убил еще двоих претендентов, достаточно напитавших кровью, от которой его глаза стали похожи на два горящих огонька.
Он был огромен. Выше и крупнее чем любой, даже самый сильный королевский рыцарь, стоявший на страже самого правителя, могуч и непреклонен в своем желании поскорее расправиться с очередным выскочкой, пожелавшим отобрать у него титул чемпиона. Сжимая в руках свой огромный топор, он несколько раз взмахнул им над своей головой, разрезав воздух и вызвав взрыв эмоций у ликующей публики. Все должно было начаться с минуты на минуту. Последние приготовления приближали поединок. По трибунам ходили люди Грэймарга, собирая деньги у делающих ставки зрителей, подносили вино, еду, делали все, чтобы этот бой полностью оправдал ожидания ненасытной и жадной до крови толпы.
Страх тихой сапой проникал в мою душу. Становилось не по себе, в голове зрели дурные мысли и исход поединка теперь казался не таким уж очевидным. Руки орка крепко сжимали оружие, вены на мышцах повздувались и выпуклыми линиями пробегали по всему телу. Его взгляд никогда не уходил в сторону — смотрел на меня и с каждой секундой ожидания, ярость, питавшая его изнутри, росла все сильнее.
Когда же гонг прозвучал, и первая секунда на арене дала старт поединку, орк бросился вперед с такой скоростью, что достиг меня почти мгновенно, обрушив топор аккурат туда, где я находился всего секунду назад, успев в последний миг отскочить в сторону, избежав смертельного попадания. Лезвия грубого топора, на котором еще была видна засохшая кровь павших под ним воинов, вошло в землю почти на половину. Орк взревел, махнул головой и от поднятой в воздух пыли едва сумел разглядеть меня неподалеку от закрытых врат. Публика ликовала. Наконец-то! Достойный противник.
Я вытащил катары, сжал руками и встал в боевую стойку, ожидая нового нападения. Нельзя было рисковать. Броня могла меня спасти от режущих ран, но такой удар просто сомнет меня, превратив кости в труху, а мышцы в грубое месиво из жил и тканей. Ошибка стоила смерти, чего позволить я себе не мог.
Где-то на трибунах появилась Гретта. Я чувствовал ее взгляд на себе, но не мог повернуться и посмотреть — орк уже вытащил топор из земли и приготовился к новой атаке. Броня на нем отсутствовала. Те немногочисленные складки грубой материи, обвязанные и скрепленные кожаными ремнями, защищали только самые уязвимые части тела, область сердца, живот, но конечности оставались голыми, что давало мне шанс если не убить его сразу, то лишить возможности держать тяжелый топор в руках.
Противник взревел. Взяв одну руку двуручный топор, а второй несколько раз демонстративно ударив себя в грудь, зеленокожий воин медленно зашагал ко мне. Теперь его тактика изменилась. Быстрый натиск сменился планомерным наступлением. Любое мое движение в сторону, в попытке вырваться за пределы все время сужавшегося круга, пресекались широкими замахами могучего воина. Он делал шаг и тут же останавливался, ожидая моего удара. Потом снова продолжал движение и опять останавливался. Отступать бесконечно было уже нельзя — за спиной уже начиналась стена и крик опьяневшей от битвы толпы, сидевшей всего в нескольких метрах выше меня, заставил встрепенуться. В эту секунду произошел удар. Я пригнулся — над головой просвистело лезвие топора, разрезавшее часть каменной кладки и впившейся в нее на несколько сантиметров. Это был мой шанс! Перекатившись в сторону и воспользовавшись секундным замешательством орка, я нанес один колющий удар в область широкой мышцы бедра и практически мгновенно следующим по икроножной.
Орк закричал от боли и немного пошатнулся. Из раны сочилась кровь. Прихрамывая, он вырвал из стены свое оружие и с ревом, оскалив грозные клыки, направился на меня. Казалось, нанесенные ранения ни коим образом не лишили его возможности нормально стоять на ногах, но это было ошибкой. Первые несколько секунд он двигался вполне привычно, но вскоре стал прихрамывать. Скорость его снизилась, а в глазах уже не было той уверенности, что в самом начале боя. Потихоньку чаша весов склонялась в мою сторону.