— А ты веришь во все это, человек? — спросил один из них, откусывая кусок мяса, обжаренный на костре.
— Я верю в то, что вижу. Если ветер бьет меня по лицу, и я ощущаю его холодное прикосновение, то нет смысла говорить, что этого не существует, будто все это возникло из ниоткуда. Все имеет начало и когда-нибудь должно закончится.
— Я тебя не понимаю, — продолжил второй. — Когда дракон машет крыльями он создает ветер, если дракон умер, он уже не может махать ими, а значит и ветра быть не может. Вот сейчас, вокруг нас есть ветер?
— Да, — ответил я.
— Значит где-то рядом летает дракон.
— А ты его видишь? — спросил теперь я. — Вот я не вижу. И никто из вас его не видит, потому что нет его. Дракон не создает ветер, точнее он делает это, но сами ветры вовсе не могут умереть со смертью последнего дракона.
— Ты говоришь чепуху, человек. Я сам видел дракона, видел, как гнулись деревья, когда он взмывал в воздух и начинал махать крыльями. Когда же дракон улетал, все стихало, ветер пропадал. Значит дракон рождает ветер. Без него ветров не бывает.
Мы еще долго спорили на эту тему и несмотря на все мои аргументы переубедить гоблинов так и не смог. Каждый остался при своем. Тем не менее, разговор у костра продлился почти до глубокой ночи. Гольдер и его сородичи соорудили небольшую крышу из возимых повсюду с собой тоненьких деревянных кольев по три метра в длину, накинули наверх огромную материю, скрепив ее веревками по углам и натянув так, что некоторые из гоблинов могли без опаски ходить поверху не опасаясь, что вся конструкция развалится и накроет тех, кто находился ниже.
— Фрейна — священная река, надо почтить ее этими дарами, иначе нас всех ждет неудача.
Гольдер держал в руках мешочек, накладывая внутрь куски яблок, свежего мяса и костей. Набив его почти до самого верха, стянул края и связал тоненькой, но очень прочной веревкой, затянув узел и посмотрев на меня.
— Ты всегда так делаешь?
— Фрейна для нас не просто река, Она гораздо больше. Было время, когда кроме нее в округе не было ни одной капли воды. Она спасла нас всех и тех, кто живет в пустоши. Мы обязаны ей жизнью, поэтому каждый раз, когда проходим мимо, обязательно благодарим за все, что она сделала.
И в этот момент я увидел, что каждый из тех, кто сейчас находился рядом с Гольдером, проделывал ровно тоже, что и он. Все они готовили дары для священной реки, прилежно набивая мешочки различными яствами, чтобы завтра, если позволит погода, добравшись до нее, принеси в знак благодарности часть той провизии, что каждый из них держал при себе.
— Странные они, правда?
Позади меня послышался голос Гретты. Она стояла в полный рост, сжимая в руке лук с которым только что ходила на вечернюю охоту, думая подстрелить дичь и вернуться с хорошим трофеем.
— Они тоже нас считают такими. Поэтому чувства у нас обоюдные.
Девушка присела рядом со мной, отложив лук с колчаном в сторону, после чего коснулась меня рукой.
— Я чувствую неладное, Сайл, мы будто видимся в последний раз.
— Может так оно и есть, кто знает, что там будет дальше. Я даже понятия не имею, что делать в Нордбурге и кого просить о помощи.
— Ты не хочешь, чтобы я уходила?
— Не хочу. Странно говорить, но я давно так не привязывался к человеку. Тебе повезло быть первой.
Она улыбнулась и еще сильнее прижалась ко мне, глядя на то как танцуют перед ней огненные языки разгорающегося костра.
— Я тоже не хочу уходить, но… но мне надо быть там. Это дело принципа.
— Надеюсь, причина очень веская, потому что орки мало кого щадят, когда ловят в своих землях. Повезет, если продадут на местном рынке рабов, но иногда просто убивают и вешают головы на колья у самой границы своих земель. Будь осторожна. Я не был там, но многое слышал.
— Спасибо. Я буду осторожна как никогда.
— Да уж, а то мне опять придется снимать тебя связанную с коня и убивать оставшихся солдат.
13
Мы шли ещё некоторое время, песни от которых меня уже начало подташнивать, наконец кончились, всё-таки и гоблины умеют молчать, когда сильно устанут, очередные несколько разведчиков убежали вперёд, разведывая территорию, а я время от времени тихо переговаривался с Греттой, рассказывая ей некоторые смешные истории из своих странствий, отчего она смеялась, а я радовался, ибо её смеха мне уже давно не хватало.