Вокруг было темно и очень холодно. Мышцы сводило от низкой температуры, но я старался как можно быстрее добраться до выхода и найти то место в самом центре пещеры, где кроглы, со слов Итуриэля, свили себе гнездо.
По пути мне пришлось несколько раз всплыть в небольших проемах, где воздух все еще сохранялся. Прислушавшись понимал, что где-то рядом появлялись странные звуки, не то крики, не то бормотание, разобрать которое было непросто. Проплыв еще несколько десятков метров почти на ощупь, я наткнулся на прорытый тоннель, резко уходивший вверх. Он постепенно сужался и к самому концу стал таким, что через него мог протиснуться только один человек или существо не превышавшее размеры человека. Горел факел. Его тусклый одинокий свет отражался от каменных стен и кое-где в его бликах можно было разглядеть надписи на множестве языков, тянувшиеся длинными строками по окружности всего помещения. На полу лежали эти самые существа. Маленькие особи ютились в самом центре, особи покрупнее — с краю, защищая тем самым свой выводок. Но все это было бы не более странным, если бы в дальнем краю, у стола, заваленного по краям книгами, я не увидел одинокого человек в мантии. Он сидел ко мне спиной, продолжая выписывать что-то из раскрытых свитков, произнося в слух только некоторые из слов. Я попытался выйти и тут же предательский всплеск оповестил об опасности.
Кроглы вспрыгнули и оскалились на меня своими острыми клыками. Чем-то их физиономии напоминали мне крокодилов-переростков, вставших на задние лапы и научившиеся передвигаться на них как на четвереньках. Человек же остался сидеть, никак не обратив на меня внимания. Лишь через несколько секунд, закончив свои записи, он поднялся с кресла и повернулся ко мне.
Он был молод, но кожа его состарилась до неузнаваемости. Многочисленные морщины испещрили лицо, а в глазах поселилась старческая усталость.
— Еще один, — тяжело выдохнул мужчина. — Итуриэль настырен как никогда. Да и та ледяная ведьма так же хочет моей смерти.
Я вытянул свои катары и встал в боевую стойку, готовый встретить неприятеля хорошим колющим ударом в брюхо.
— Не кипятись, дружище. Тебе нужно понять, что ты далеко не первый кто пытается меня убить, но станешь очередным в той куче костей, если не опустишь свое оружие.
— Кто ты такой? Ты один из них?
— Я? Нет. Я тот, кто создал их.
— Это не имеет значения. Все равно ты умрешь.
— Правда, а вот так не думаю. Ты один, нас — много. Что могут твои катары против когтей, зубов и магии призыва. Здесь не так много места, чтобы ты мог долго сопротивляться, прыгая по стенам, как ассасин.
— Я не они.
— А твои клинки? — волшебник опять обратил внимание на мое оружие. — Только они используют подобные средства.
— Тебе не заговорить меня. Ты умрешь!
Незнакомец тяжело вздохнул, как бы сожалея о том, что очередной бедолага отправится на корм его созданиям.
Повернулся ко мне спиной, взял в свои исхудавшие руки открытую книгу и стал громко произносить магические заклинания, наполняя злобой и кровожадностью кроглов. Их глаза покраснели от ярости, когти выступили из лап и заскрежетали по каменному полу, оставляя на нем канавки. Оставалось всего одно слово, и они были готовы сорваться в бой, что и произошло в следующее мгновение, когда волшебник поднял руки и со всплеском магической энергии вызвал к себе на помощь еще несколько таких существ.
Я подпрыгнул, мгновенно увернувшись от первых оскалившихся ртов, вонзив при приземлении в одного, не самого крупного, но сильного крогла свои клинки. Рана закровоточила, магические руны, нанесенные на эфес, вспыхнули электрическим огнем, обжигая все к чему прикасались. Существо закричало, закинув вытянутую голову назад и вскоре упав, окончательно окоченев после удара. Казалось, это должно было слегка остановить напор кроглов, но все произошло с точностью да наоборот. Атаки участились. Теперь они нападали по двое, по трое, одновременно заходя с флангов и бросаясь со всей силой под ноги, стараясь зацепить именно их. Волшебник стоял вдалеке, но продолжал призывать к себе на помощь все более сильных существ, стараясь защититься любыми способами.
Вскоре, после нескольких минут боя, когда у моих ног уже лежало с десяток поверженных врагов, а от крови, растекшейся по каменному полу ноги стали прилипать, волшебник разъяренно выпустил в мою сторону огненный шар. Пролетев примерно половину расстояния между нами, он взорвался, ослепив меня и дав несколько секунд моему противнику для контратаки.