— Там умерли последние деревья, остались только «шолны» — толстые сухие пни в которых не редко прятались животные, скрываясь от полуденной жары.
— А животные?
— Только пауки, но они дальше, в самом сердце пустоши, где не живет ни один орк. Я знаю, что там, но поговаривают оттуда начинается путь под землю.
— Правда? — заинтересованно произнес, — и куда же он ведет?
Орк вытянул руку и указал на едва видневшиеся у горизонта горные пики Мармута.
— К гномам. Так говорил мой дед, воевавший с ними в те далекие времена.
«Значит есть и другой путь попасть туда».
Это для меня было настоящей находкой. Обходной путь, пробравшись через который можно было попасть в самое сердце гномьих владений не привлекая внимания. «Это же прекрасно!» — чуть было не вскрикнул я, но тут же удержался, стараясь побольше выведать информации у орка.
— А как туда можно попасть?
Но Маг-Док лишь усмехнулся, оголив свои передние клыки.
— Забудь, человек, об этом. Туда страшатся ходить даже самые храбрые воины нашего клана, чего уж о тебе говорить.
— Разве я не доказал в том поединке, что могу за себя постоять.
— Одно дело противник, который тебе знаком, о котором ты что-то знаешь, и совсем другое — пауки. Они быстрые, ловкие, их паутина почти не разрезается обычным оружием, а сами они настолько проворны, что легко могут нагнать даже самую быструю лошадь. А теперь представь, что их там десятки, а может быть и сотни. Ни одна армия не способна пройти через тот путь и выйти к Мармуту.
— И все же я попробую.
На это орк ничего не ответил. Молчание красноречивее всего говорило об этом. Где-то в глубине души он считал меня сумасшедшим, но обходной путь не давал мне покоя до самого рынка, которого мы достигли ближе к вечеру, когда костры разложенных стоянок местных охотников за рабами стали подниматься к самому небу.
Мы подъехали с северной стороны, где обосновались бедуины, восточные торговцы из далеких земель, прибывавших сюда за выносливыми и дешевыми рабами. Одетые совсем не так как привыкли все остальные, их присутствие вызывало недоверие у местных орков, но как говорится, золото ценно для всех, посему дальше ропота и недовольных взглядом дело не зашло.
— Кто здесь главный? — спросил я, привязывая лошадь.
— Здесь нет главного. Только те, у кого есть золото, и те, у кого есть рабы.
А рабов было предостаточно. Сильные и слабые, зачуханные и немытые несколько дней, многие из них вызывали жалкое зрелище, но товар имел спрос и уже к началу торгов, когда первые рабы взошли на деревянный помост под охраной своих хозяев, публика резко оживилась.
— Женщин нет.
— Они выходят последними. Эти только на мясо.
— То есть?
— В основном для сражений между животными.
— Гладиаторы.
— Что-то вроде.
И цены на таких не превышали нескольких золотых. Бывало и такое, что некоторых продавали за кусок материи или образец оружия, так как денег на них тратить никто не хотел. Потом пошли более выносливые. Во многих я узнавал черты южных соседей Империи. Были и эльфы, пойманные в густых лесах некогда великой страны Вуднора, но теперь превратившуюся в дикую и неприветливую обитель разбойников.
— Я не вижу ее.
— Может ее тут и нет. С чего ты взял?
— У меня предчувствие.
Мы ждали около часа, пока рабов продавали как финики на базаре. Покупатели скупились отдавать большие суммы, приберегая основную часть привезенного дохода на женщин. И когда момент вывода наступил, публика возбужденно заохала. Женщин подводили по три, почти обнаженными, чтобы каждая деталь женского тела была видна потенциальному покупателю и заставила того раскошелиться на все имеющееся золото. Первая партия ушла богатому бедуину, падшему на имперских женщин и купивших всех за двести золотых, перебив ставки многих возбужденных обнаженными телами покупателей. Потом вышли другие, за ними еще несколько, но среди них не было Гретты. Даже в самом конце, когда торги начали подходить к своему логическому завершению и, казалось, надежда умерла окончательно, голос, принимавший ставки, объявил о дополнительном товаре, который стоило посмотреть.
Я нутром чувствовал, что это была она. Что-то подсказывало, что нужно готовиться к жаркой торговле, а быть может и драке, ведь Гретта, со своими зелеными глазами могла привлечь очень много ненужного здесь внимания.