— Меня зовут Сайл. Я попал к вам через пустошь, миновав заброшенные копи полные пауков и всякой дряни.
— Ты лжешь! — закричал гномий король. — Уже много десятилетий никто не осмеливается ступать в эти места, боясь гнева богов. Это они населили копи пауками в наказание за нашу гордыню.
— Может быть, но мне удалось сжечь одного паука. Наверное, самого большого из всех, что мне доводилось видеть. Большой такой, с красными, почти огненными глазами. Я думал, что убил его в первом поединке, но эта тварь будто восстала из мертвых и мне пришлось добить ее окончательно. Теперь там безопасно, если конечно сейчас его логово не занял кто-нибудь другой.
Король посмотрел на стоявшего рядом воина — командира его личной гвардии Эрарика и спросил не то ли это чудовище, от которого принял смерть его сын. Видимо сам Эрарик был среди тех, кто когда-то давно шел в бой вместе с сыном Адальгарда.
Командир потер свою длинную бороду, ему было почти восемьдесят, потом, с разрешения короля, попросил задать вопрос.
— Топор, где ты его нашел?
Я ответил, сжимая зубы от боли. Кандалы жали очень сильно и еще несколько часов в таких тисках могли привести к онемению.
— Можно снять кандалы. Я все расскажу, но эта боль не дает мне покоя.
— Боль будет еще большей, если ты попытаешься нас обмануть.
Король махнул рукой — двое стоявших позади меня охранников сняли кандалы и колющее тепло тут же растеклось по венам. Синева на коже постепенно проходила — кожа становилась алой и приятно ныла.
— Отвечай! — скомандовал Эрарик. — Или ты снова почувствуешь боль.
— Хорошо, только не надо угроз. Я проделал такой путь не для этого.
Немного помолчав, продолжил.
— Я нашел топор в пещере. Прямо в самом центре логова той твари. Там было много останков, так же оружие и броня.
— Что-нибудь еще было рядом с оружием?
— Доспехи. На них был выгравирован молот — красивая работа, вот только от когтей этого паука она не спасла.
Тут король немного приподнялся со своего места, чувствуя, что наконец нашел того, кто знает где остался лежать его погибший сын. Спустился по ступенькам ко мне и рукой сжал мне челюсть.
Его хватка была железной. Мясистая ладонь стиснула скулы, готовая раздавить их и раскрошить в муку, не оставив живого места. Потом отпустил, давая мне немного отдышаться.
— Ты лжешь! Я не верю тебе!
Мне пришлось повторить свои слова, чтобы король начал убеждаться, что я не лгу. Не сразу, но доверие ко мне пришло. Стража отошла назад на несколько шагов. Командир Эрарик заинтересованно поглядывал на меня со стороны, вслушиваясь в каждое слово, а сам король пытался выяснить только одно — как я смог сразить такого громадного паука.
— Я сжег его. Это было не просто, но у меня получилось.
— Ты маг?
— Я владею некоторыми заклинаниями.
— Но твое оружие, — король указал на лежавший неподалеку катар, — ты убийца. Я видел такие у казненных личною мною наемников с юга.
— Мне пришлось купить их, чтобы побороть своего противника. Я никогда не был тем, за кого вы меня принимаете.
— Хорошо, — покачал своей бородой король Адальгард, — тогда покажи мне что-нибудь из своего арсенала магических заклинаний, но не вздумай использовать это против меня. Стража отрубит тебе голову до того, как ты что-нибудь сделаешь.
Я поднялся на ноги — по телу пробежалась легкая дрожь, поднял свои руки и заставил небольшой сгусток энергии завихриться, превратившись в яркое пламя. Сейчас он послушно извивалось в ладонях, но мне стоило только направить руки вперед, как оно ту же б опрокинулось на короля гномов, зажарив прямо на троне. Но я не стал делать ничего подобного. Спиной чувствовал, как позади меня сейчас стояли с занесенным молотом, готовые в любой момент опустить тяжелый наконечник на голову.
Потом, когда пламя угасло, я сжал ладони и наклонился, сконцентрировавшись на внутренней силе, как меня и учил Итуриэль. По пальцам пробежались искры, в воздухе запахло озоном, и через несколько секунд небольшая шаровая молния уже крутилась возле моей головы, мирно потрескивая и освещая своими вспышками пространство вокруг.
Удивленный такими навыками, Адальгард приказал освободить меня прямо в тронном зале. Стража выполнила указания и теперь отступила, глядя на то, как я буду реагировать.
Руки и ноги, в местах, где оковы сжимали плоть, зудели, но жить было в принципе можно. Хотелось есть, да и Гретта, томившаяся все это время в темнице, сейчас нуждалась в помощи.