— Ты удивителен, человек. Никогда раньше не видел ничего подобного. Гильдия магов расформирована, а ее остатки разбежались, как крысы в разные стороны. Где ты научился всему этому.
Я помолчал с минуту, после чего ответил.
— По пути сюда я встречал многих путников. У каждого можно чему-то научиться.
Но Адальгард не поверил словам и продолжил допытываться.
— Значит ты встретил кого-то из них на дороге?
Я кивнул головой, все еще стараясь избегать его взгляда. Мне казалось, что по глазам он обязательно раскроет мою ложь и бросит обратно в тюрьму.
— Кто это был?
— Какой-то старик. Я спас его от разбойников, и он отплатил мне своими знаниями.
— Ты хочешь сказать, что тот, кто владел такими разрушительными навыками не смог постоять за себя? Мне кажется ты лжешь.
— Все было именно так. Кто знает почему он не сжег их огнем. Может не хотел выдавать себя, а может еще что-нибудь. Сейчас это уже неважно.
— Почему?
— Он далеко отсюда. Наверняка уже плывет на корабле к континенту, стараясь забыть все происходящее здесь как страшный сон.
Адальгард выпрямился и зашагал вдоль своего трона, поглядывая в мою сторону. Его мантия тянулась за ним, лениво поворачиваясь и иногда выгибаясь, когда король решал резко развернуться и пойти в другую сторону.
Все молчали. Но в какой-то момент король спросил про своего сына.
— Ты видел, что было начертано на броне? Какие руны?
— Видел, но не смог прочесть. Слишком сложно и непонятно для меня.
— Это наша родовая клятва: «… единожды поклявшись, не можешь нарушить ее». Это одна из строк той самой клятвы.
— Моя девушка.
— Что? — переспросил король.
— Гретта. Зеленоглазая девушка, что была схвачена вместе со мной. Я хочу, чтобы вы ее тоже отпустили.
— Тогда тебе придется для этого нам послужить, Сайл.
— Быть на побегушках. Но ведь я ничего не нарушил.
— Ты появился там, где людям быть запрещено. Обычно мы казним таких на месте, дабы не загромождать себя разбирательствами. Так бы случилось и с вами, но топор моего сына спас жизнь вам обоим, а значит вы мне кое-что обязаны.
— И что же?
— Вернись и забери доспех моего сына. Реликвия нашей семьи должна храниться в этих чертогах, а не валяться как мусор в вонючей паучьей норе. Как только принесешь ее обратно — зеленоглазка будет отпущена.
— Какие у меня гарантии? Вдруг вы меня обманете.
— Слово короля Адальгарда для тебя ничего не значит?
— Меня уже обманывали короли…
— Я не ваш король. Я — гном! И наше слово так же прочно как сталь, из которой сделано наше оружие. Верни доспех, и ты получишь свою девчонку обратно.
На этом разговор был окончен. Всем своим видом Адальгард показал, что больше не проронить и слова, пока не увидит то, зачем меня отправил обратно в вонючую пещеру к паукам. Делать было нечего, и я решил вернуться, но предварительно попросил отвезти меня в камеру к девушке. Она встретила улыбкой, хотя и была изрядно уставшей. Я все ей объяснил, сказал, что не брошу ее и обязательно вернусь, когда схожу за доспехом сына гномьего короля.
Меня вывели за пределы столицы, провели по каменной дороге, заметенной снежным покровом по щиколотку и выдали один ржавый меч, которым видимо я должен был защищаться от пауков. На слова о катарах, которые были у меня отобраны, никто ничего не ответил.
Холод у гор Мармута был невыносимый. Не спасала даже подкладка из теплой шерсти гиены, и ледяное дыхание гор пробирало буквально до костей. Смутно припоминая куда мне стоило идти, я все же вышел на нужную дорогу, где вскоре определил дальнейший маршрут до заброшенных копий. Около двадцати минут по ледяному склону заняла дорога до заваленного прохода, потом еще две-три, чтобы согреться в теплой пещере, откуда так и веяло смертью и вонью живших там существ. Я боялся шуметь, старался не кашлять, хотя легкие так и норовили вытолкнуть мокроту, скопившуюся внутри после длительного пребывания в сырой камере. Да уж, здешний климат был суров и неприветлив, наверное, именно поэтому, в купе с не самым доброжелательным народом, отталкивало многих любопытных от гномьего королевства.
Пройдя вглубь пещеры, я наконец увидел старые следы, оставленные мною и Греттой, пока мы пробиралась наружу. В виду того, что снег и влага не могли так глубоко пробиться в копи, здесь было так же относительно тепло, что просто не могло не радовать после дубаря, от которого сводило мышцы на ногах. Кое-где на пути появилась новая паутина. Это заставило меня насторожиться. Такого раньше не было, а значит, где рядом, может даже за каменной перегородкой поселилась очередная тварь, желающая полакомиться свежей плотью. Резать едва заметные нити ржавым мечом было бесполезно — клинок скользил по тонким граням, не нанося никаких повреждений. Я отбросил его в сторону, громко выругавшись на проклятых гномов, подсунувших мне этот металлолом, потом зажег в руках огонь и стал жечь всю паутину, раскинувшуюся у меня на пути.