от поверхности пластобетона; затем она увидела группу механиков на дальней стороне здания, где свет освещал приводную секцию саней.
Киллашандра наконец обнаружила стойку VZD и назначенный ей корабль наверху секции скиммера. Аппарат был поцарапан песком, хотя пласгласовый купол остался практически невредим. Она забралась внутрь, осторожно отъехала задним ходом от стойки и спокойно вышла из ангара.
«Пилоту разрешено летать только в зоне, обозначенной на главной карте», — объявил механический голос: слева от нее непрозрачный квадрат, освещенный для отображения наложения плато Джослин, комплекса Гильдии, из которого двигалась маленькая мигающая точка — она сама.
«Пилот подчиняется».
«Необходимо немедленно вернуться в ангар в связи с погодным предупреждением. Погода ясная и мягкая: штормовое предупреждение в настоящее время не действует». Выйдя из ангара, она заметила, как из рампы выходят три фигуры. Она усмехнулась:
она первой получила свой скиммер.
Она не хотела, чтобы её преследовали, поэтому передвинула ручку управления вперёд, чтобы выжать максимальную скорость. Главная карта обрывалась у самого края хребта Майлкей на северо-востоке, но достаточно близко, чтобы она могла увидеть, за что именно она пожертвовала своей жизнью. Киллашандре внезапно стало крайне необходимо встать на краю этого возможного будущего, быть рядом с ним; сделать его более ярким, чем тщательно проговариваемые уроки Туколома; заставить её понять, почему Борелла так тоскливо улыбался.
Старый скиммер не любил разгона до максимальной скорости и неприятно вибрировал. Ни один из циферблатов функций не находился в красной зоне, поэтому Киллашандра не обращала внимания на тряску, продолжая курс на северо-восток. Хребет Бреррертон должен был быть ближе, почти прямо на юг, но Майлкей — это хребет, о котором часто упоминал Каррик, и её выбор подсознательно был обусловлен его влиянием. Что ж, остальные наверняка направятся к более близкому, что её вполне устраивало.
Перепрыгнув через первый холм, Киллашандра увидела размытое пятно горного хребта, изредка отражавшего закатное солнце. Под ней, не меняясь, проплывали тусклые серо-зелёные кустарники и земляной покров Баллибрана. Унылые поверхности так часто таят в себе сокровища. Кто бы мог подумать, что Баллибран стоит хотя бы половины заслуг? Она вспомнила модель планеты, которую Борелла показала им на Шанкилле. Словно космические руки взяли мир и исказили его так, что более мягкий внутренний материал продавил кору, образовав зазубренные хребты, несущие кристаллы, а затем те же самые руки по своей прихоти вырвали деформированные сферы, и хребты обрушились внутрь.
Равнина сменилась серией глубоких оврагов, которые в более дождливый сезон могли бы превратиться в ручьи. Первый из зазубренных взбросов совпал с краем её карты, поэтому она установила скиммер на самом большом выступе и вышла в море.
По обе стороны от неё и перед ней тянулись складки планеты, каждая из которых проглядывала сквозь щель или была на несколько метров выше предыдущей. Прикрывая глаза, она напрягала силы, пытаясь разглядеть хоть какой-то след сияющего кристалла – скрытого и уникального богатства столь непривлекательной планеты.
Тишина была почти полной: едва слышный шёпот, не ветер, и передавался не через атмосферу, а через скалу под ногами. Странный звук, который она ощущала так, словно её пятка реагировала на вибрацию, к которой её чуткий, ожидающий слух не был настроен. Не совсем понимая желания проверить эту странную безмолвность, Килашандра глубоко вздохнула и выдохнула с чистым, чистым «ми».
Одинокая нота эхом отдавалась в её ушах и пятках, резонанс достигал нервных окончаний, оставляя после себя, по мере затихания звука, приятное ощущение, ласкающее нервную систему. Она стояла, заворожённая, но не решалась повторить этот опыт, поэтому осматривала грязные, неказистые холмики. Теперь она была готова поверить словам Каррика и, в равной степени, с недоверием относилась к связанным с этим опасностям. Две грани поющего кристалла были связаны: хорошее и плохое, трудное, экстатическое.
Она быстро отказалась от мысли лететь глубже в горы. Здравый смысл подсказывал ей, что любой кристалл поблизости давно бы уже исчез. Более практичным сдерживающим фактором для Киллашандры было осознание того, что за удивительно успокаивающей плоскостью равнины и видом Белого моря легко затеряться. Тем не менее, она пролетела вдоль первых хребтов, постоянно держа равнину в поле зрения и на краю своей полётной карты.
Волнистые холмы завораживали её гораздо сильнее, чем более острые, молодые надвиги и антиклинали Фуэрте. Хребты Баллибрана манили, дразнили, дразнили, скрывая богатство, созданное титаническими силами, кипящими в расплавленном ядре планеты: богатство, созданное техническими потребностями постоянно растущего населения галактики и найденное в древнем мире, не имеющем других ресурсов, которые могли бы его оценить. Таков был извечный путь технологий: брать бесполезное и превращать в богатство.