— Потому что Кимон охотился на моей земле, — просто объяснил Илькавар.
Гвирион даже поперхнулся.
— На твоей земле? Ты уверен, что эта земля — твоя?
— А чья же? — в свою очередь удивился Илькавар. — Я здесь живу, здесь мои охотничьи угодья. Я сделал эту ловушку, потому что выслеживал одного очень интересного зверя. И вдруг какой-то — как его там, Кимон? — загоняет в мою ловушку какого-то другого зверя, да еще забрасывает его камнями. Что я должен был подумать?
— Например, то, что эта земля принадлежит тану Олая, а вовсе не тебе.
— Тан Олая бывает здесь очень редко, набегами. Кроме того, я знаю тана Олая в лицо. Тот человек, Кимон, уж точно им не являлся.
Гвирион посмотрел на Илькавара пристально, но тот как будто и не думал шутить. Только в его темных глазах мелькали дерзкие искры.
— А если говорить серьезно, Илькавар? — Гвирион решил быть настойчивым. — Что здесь произошло?
— Если серьезно, то это действительно моя ловушка, и я поставил ее не на оленя, — сказал Илькавар. — Кимон присвоил ее. Он загнал в нее человека, а потом попытался этого человека убить. Я следил за вами обоими.
— Почему ты не вмешался раньше?
— Мне было интересно, что замышляет Кимон. А ты разве не хотел бы это узнать?
Гвирион поразмыслил немного и понял, что Илькавар прав. Если бы охотник вмешался раньше, тайный умысел Кимона мог бы остаться нераскрытым.
— У меня есть поблизости хижина, — продолжал Илькавар как ни в чем не бывало. — Ты можешь передохнуть там, умыть лицо, выпить чего-нибудь. Я перевяжу тебе ребра. Судя по тому, как ты двигаешься, два ребра у тебя точно сломаны. А может, и три. Это больно, хотя и не смертельно, по себе знаю.
Он свистнул, и лошадь Гвириона послушно подошла к нему. Илькавар помог тану забраться в седло и повел лошадь в поводу.
Охотничья хижина Илькавара помещалась на дереве. Это было сложное двухэтажное сооружение, пристроенное к могучему стволу и веткам старого дуба. Илькавар сунул руку в дупло, нащупал там скрытый рычаг, потянул — и сверху упала веревочная лестница. Илькавар ловко забрался наверх, потом велел Гвириону схватиться за перекладину лестницы и втащил его в дом.
Это усилие свалило с ног обоих. Понадобилось время, чтобы Илькавар, а за ним и Гвирион снова обрели способность двигаться и говорить.
— Меня скоро начнут искать, — сказал Гвирион.
— В таком случае, тебе следует побыстрее привести себя в порядок, — согласился Илькавар.
Тану пришлось воспользоваться гостеприимством Илькавара дольше, чем он предполагал. Когда перевязка была закончена, Гвирион опять впал в забытье. Охотник не стал будить его и позволил гостю выспаться, так что Гвирион пробудился лишь на следующее утро. Он чувствовал себя гораздо лучше.
— Поешь немного прежде, чем пускаться в путь, — предложил Илькавар. — Правда, угощение у меня не слишком изысканное…
«Не слишком изысканное угощение» оказалось вяленым мясом. Гвириону подумалось, что ничего вкуснее он в жизни не пробовал.
— Что ты скажешь своим людям по поводу смерти Кимона? — осведомился Илькавар.
— Скажу, что он сломал себе шею, когда упал в яму, — ответил Гвирион.
— А твоя рана?
— Я получил ее, когда пытался помочь Кимону. Он был прав: мы слишком дружили, никто не поверит в покушение на мою жизнь. Оно и к лучшему: пусть люди продолжают считать, что меня все любят, что все желают мне только добра. Незачем показывать подданным мои слабости.
— Выходит, я единственный о них знаю, — заметил Илькавар.
— Ты не мой подданный.
— Значит, ты признаешь, что эти земли — мои? — обрадовался Илькавар.
Гвирион покачал головой:
— Расскажи лучше, какого зверя ты здесь ловил.
— Грифона, — сказал Илькавар.
Гвирион ахнул:
— Грифона?
— Ну да, — Илькавар пожал плечами, как будто речь шла о чем-то очень простом и обыденном. — Ловишь же ты здесь оленей! Почему бы мне не ловить грифонов?
— Потому что… Проклятье, Илькавар! Грифон — совсем не то же самое, что олень. Они… редко встречаются… и очень сильные… и ценные…
Илькавар негромко рассмеялся, видя, как взволнован тан.
— В горах живет несколько грифоньих семейств, — сказал охотник. — Поймать одного из грифонов — задача крайне сложная и опасная. Но раз в десять лет они выводят детеныша. Для этого они спускаются с гор в леса и устраивают специальную нору, где детеныш проводит первый год своей жизни. В норе он прячется от опасности. Там же родители устраивают для него склад продовольствия, чтобы он мог питаться, пока не научится охотиться самостоятельно. Мать прилетит навестить его только через полгода, когда запасы подойдут к концу и настанет пора уроков охоты и полетов.