— Извините, но в доме почти нет ничего съестного, — смущенно улыбнулась она. — Большую часть времени я провожу на работе. Часто задерживаюсь допоздна, иногда пропадаю там целыми сутками. Это сегодня я ушла пораньше, из-за звонка бабушки…
Я вновь почувствовал себя неловко.
— Муж, наверное, ругает вас за постоянное отсутствие дома? — не найдя ничего лучше, спросил я.
— О, нет, нисколечко, — внезапно развеселилась она. — У меня просто нет мужа, некому на меня ругаться. Ну что же вы, мужчина? Вино ждет вашей руки…
— Вы, наверное, проголодались, — сказал я, аккуратно наполняя бокалы. — Если позволите, у меня в сумке есть кое-какие продукты…
— Но я совершенно не умею готовить.
— Ничего, главное, пустите меня в кухню.
Она вновь залилась звонким смехом и в знак согласия слегка склонила набок голову.
— Но сначала давайте отметим наше знакомство, — произнесла она, первой поднимая бокал.
Потом она проводила меня в кухню. В сумке нашлись сыр, колбаса, консервы, спагетти, огурцы и помидоры, хлеб. Все это я купил по дороге. В отдельном пакетике лежали завернутые мне на дорогу Анастасией Леопольдовной отбивные. Там же находился еще один сверток, предназначавшийся Рите. Я отдел ей его, и занялся приготовлением ужина. Рита показала мне, где какая кухонная утварь у нее находится, и убежала в комнату.
Полчаса спустя я уже подавал горячие блюда. Рита, отчего-то загрустившая, встретила ужин аплодисментами.
— Ваша жена, безусловно, в восторге от вас, — проворковала она.
— Увы, я не женат, — притворно вздохнул я. — Единственное существо, с которым я делю кров — крыс Талиб.
Я рассказал ей о своем крысе, и настроение у девушки заметно улучшилось. За ужином мы исчерпали запас любезностей и, наконец, затронули интересующую нас тему.
— Вяземских я видела всего несколько раз в жизни, — рассказала Рита. — Но много наслышана о них. Их исследования в области торсионных полей полгода назад произвели настоящий фурор в научном мире. Доказать наличие этих полей — значит, научиться понимать природу, ее слойное устройство. Впрочем, то, что я говорю, наверняка, вам не совсем понятно. Попробую объяснить с точки зрения обывателя. Вы когда-нибудь слышали о путешествии во времени? Так вот, открытие торсионных полей открывает прямой путь к детальному изучению этого феномена. Вполне возможно, что путешествие во времени не так уж и фантастично.
Я напрягся, слушая ее. Радзиевский тоже когда-то мне об этом говорил.
— Но на ассамблее Вяземские изложили лишь теоретические выкладки. Доказать на практике они так ничего и не смогли. Выдвинутая ими теория пересекается с теорией эфирного устройства Вселенной. А доказать существование эфира еще никому не удалось.
— Тут вы не правы, — взволнованно ответил я. — Удалось. Причем, у меня имеются доказательства.
Теперь напряглась она. Судя по всему, Рита прекрасно умела владеть собой, но тут ее скулы слегка заострились, а глаза заметно потемнели, выдавая сильное внутреннее волнение.
— Доказательства? Какие доказательства?
— Это долгая и, боюсь, грустная история. Мне не хотелось бы отнимать ваше время и обременять ваш слух подобными рассказами. Поверьте, подробности не предназначены для женских ушей.
Но Рита настаивала. Пришлось кое-что ей рассказать, опуская, впрочем, некоторые подробности. Не знаю, что подействовало на меня больше: уютное домашнее тепло, ощущение безмятежного спокойствия и защищенности, от которых я успел отвыкнуть за последние несколько дней, или же магические чары сидевшей напротив меня девушки. Мы были знакомы не более пары часов, но я уже чувствовал приятное волнение в груди, радостное томление, которое испытываешь не так часто в жизни. Мне казалось, что Риту я знаю невероятно давно, и теперь мы с ней просто беседуем по прошествии лет. И все было в ней таким родным и знакомым…
Да, я чувствовал, что влюбляюсь. И уже этим был благодарен Радзиевскому. Зачарованно глядя в ее умные, глубокие глаза, я рассказывал ей о своих приключениях, о смерти Радзиевского, о смерти Вяземского-старшего, о лже-академике, которому отдал лже-сверток, в последний момент побоявшись брать с собой на встречу настоящий. Умолчал лишь о трупе в гостиничном номере. Девушка слушала меня с нескрываемым интересом, иногда играя стальным блеском в глазах. От моего внимания, впрочем, не укрылось то, что смерть незнакомых ей людей мало волнует ее, а вот сведения об исследованиях Радзиевского вызывали в ней живой интерес. Она то и дело задавала наводящие вопросы, но что мог я ей ответить, сам мало понимавший весь глубинный смысл стариковских открытий?