Много вещей с собой я не брал. Сунул в карман куртки документы и деньги. Подумав, добавил к ним зубную щетку. Большего для однодневной поездки и не требовалось.
Опасался только одного. Меня смущало появление двух федералов, как назвал их Канатчиков. Дома у Радзиевского я мельком видел обоих. Капитан был прав. При взгляде на них мороз пробирал кожу. Чувствовалась в них неприкрытая враждебность и настороженность ко всему окружающему. В движениях читалась пружинистость выкидного ножа. С такими не забалуешь.
И только я вспомнил об этих типах, как в прихожей раздался долгий и тревожный звонок. Пока я раздумывал, открывать или нет, звонок всполошил, наверное, всех соседей.
На пороге стояли они. Такие разные и такие одинаковые на вид. Позже я понял, что было в них похожего. Нет, не одинаковые серые костюмы и черные плащи, а выражение их лиц. Холодное, непроницаемое, словно гранит, бездушное. Помню, как невольно содрогнулся я от мысли, что такие лица, должно быть, очень идут хладнокровным убийцам.
— Дмитрий Ремезов? — спросил тот, что был пониже.
— Я за него, — попробовал я отшутиться, но моя шутка не произвела на них никакого впечатления.
Тогда я просто утвердительно кивнул головой.
— Проходите.
Они оба важно вынули откуда-то из недр своих костюмов служебные удостоверения и в развернутом виде сунули мне под нос. Я только и успел прочитать, что значились они в каком-то грозном ведомстве, и отступил в сторону.
— Вы живете один? — снова спросил низкий, который был, судя по всему, главным в их тандеме.
— Нет, вместе с Талибом, — ответил я.
Коротышка вытаращился на меня так, будто я прямо у него на глазах изрыгнул пламя.
— С кем? — озадаченно переспросил он, напрягая извилины.
— С Талибом, — спокойно повторил я. — Это мой крыс. Он белый.
Клетка с крысенком, вернее, с взрослым, полным сил, крысом-альбиносом, стояла в углу комнаты, прямо на полу. Она была открыта. Я никогда не ограничивал Талиба в свободе передвижения. Он преспокойно разгуливал по всему дому, причем у него и мысли не возникало сбежать от меня. Наверное, я для него был таким же единственным другом, как и он для меня. Со стороны это, должно быть, выглядело довольно глупо. Трудно поверить в дружбу крысы и человека. Тем не менее, отношения между нами, скорее, напоминали искренние человеческие. По крайней мере, я мог поделиться с Талибом любыми проблемами, и был уверен в том, что он ничего не разболтает.
В данный момент Талиб где-то гулял, скорее всего, заполз под ванную. Он часто скрывался там, видимо, повинуясь древним инстинктам своего рода.
Тем временем, федералы обшарили цепкими, ничего не пропускающими взглядами всю мою квартиру. Жил я довольно скромно, как и живут обычно провинциальные холостяки. В моей квартире была только одна комната, всю обстановку которой составляли диван, тумбочка, кресло, небольшой журнальный столик, небольшой шкаф, забитый, в основном, книгами и телевизор. Кухня отличалась такой же скромностью: древний буфет с треснувшим стеклом, да исцарапанный стол с тремя табуретками.
— Вы хорошо знали Радзиевского? — неожиданно спросил коротышка.
Я пожал плечами.
— Иногда захаживал к нему, на чашечку чая, но не могу сказать, что знал его очень хорошо.
— Вам что-нибудь известно о его исследованиях? — его взгляд так и впился в меня.
Волнуясь и дрожа, как абитуриент на вступительном экзамене, но внешне стараясь оставаться спокойным, я ответил:
— Да, он как-то обмолвился, что умеет превращать воду в золото. Даже обещал показать, как это делает. Но так и не показал. Наверное, просто выдавал желаемое за действительное. Если бы он умел превращать воду в золото, то не жил бы так скромно.
— Больше он ни о чем не рассказывал? — не унимался коротышка.
Его партнер, верзила, во время допроса возвышался рядом с ним, грозно хмуря брови. У меня сложилось впечатление, что скажи коротышка ему «Фас!», как он незамедлительно бросился бы на меня и изорвал зубами в клочья. Мне стало страшно.
— Нет, больше Радзиевский ничего не рассказывал. Он вообще был человеком со странностями. Об этом весь город знает. А почему вы об этом спрашиваете? Вы думаете, что это было не самоубийство?
Коротышка вздрогнул. Впервые за время беседы он хоть как-то проявил свои чувства.
— Нет, с чего вы взяли?
— Просто обычно в подобных случаях представители закона не посещают возможных свидетелей с расспросами.
— Так поступают только местные представители власти, — презрительно заметил коротышка. — Мы обязаны проверить все. А что это у вас за сверток?