Предварительно постучав, в комнату вошел Спок:
– Перед тем как явиться к вам, я побывал в медицинском отсеке. Доктор Маккой просил передать, что опасность для жизни больного миновала. Похоже, новое лекарство оказало благоприятное действие на маэстро. Как его… кажется, кордразин?
– Прекрасно. Но было бы лучше, если бы смогли продолжить работу без Мартэна, – сказал Кирк, застегивая мундир. – Я притащил его на борт силком и не хочу, чтобы по моей вине он сыграл в ящик.
– Я подумывал об использовании трансматричного сканирования…
Вулканца прервал настойчивый зуммер селектора. Кирк подбежал к терминалу и нажал на кнопку.
– Капитан, искривление пространства-времени достигло орбиты Тайгеты-Один. Думаю, вам интересно будет самому понаблюдать за его влиянием на относительно большое небесное тело.
– Спасибо, Зулу. Мы с мистером Споком через пару минут присоединимся к вам.
Командный отсек встретил капитана и первого офицера гробовой тишиной. Скотти встал из-за своего терминала и подошел к главному экрану, возле которого толпились несущие вахту офицеры. Увидев начальство, лейтенант Мендес пробралась сквозь толпу, держа в руках распечатку:
– Расстояние до солнца – 50,3 миллионов километров, экваториальный диаметр – 5023 километра, масса – 0,069.
Всполохи таинственного «северного сияния» тяжелой портьерой колыхались на фоне иссиня-черного космоса. Языки неведомой силы лизали пепельно-серую, покрытую оспинами вулканов поверхность. На глазах потрясенных людей изображение планеты запульсировало и через минуту исчезло с экрана, жадно проглоченное переливающимся пологом искривления пространства-времени. В толпе раздались встревоженные голоса.
Спок опустился в кресло и схватился руками за голову, украдкой бросив взгляд на капитана. Кирк отрешенно стоял перед огромным монитором и задумчиво смотрел на безумный танец красок.
– Приборы выдают совершенную бессмыслицу, – сообщил Скотти. – Судя по всему, планеты больше не существует.
– Но куда же она подевалась? – задал вопрос Кирк.
– Провалилась в ничто, – ответил Спок, показывая на заполнившее экран «северное сияние» феномена.
Из динамика селекторной связи раздался голос Т'зеелы:
– На связи капитан Кор.
Вскоре на экране появилось озадаченное лицо клингона.
– Вы видели это, Кирк?
– Видел, – сухо ответил капитан «Энтерпрайза».
– Ну и что вы собираетесь теперь делать?
– Я готов выслушать любые ваши предложения, Кор.
– Извините, но я в полной растерянности.
Кирк выразительно посмотрел на Спока и, пожав плечами, решил:
– Значит, мы будем делать то, что делали, только еще усерднее.
Маккой стоял спиной к Кирку и Споку и сосредоточенно разглядывал отражение в зеркальной дверце шкафчика. Капитан только что закончил свою щедро сдобренную пессимистическими стенаниями речь, и в комнате воцарилось тягостное молчание. Доктор наконец повернулся к офицерам, в его голубых, всегда невозмутимых глазах сверкнули молнии:
– Я не верю своим ушам. Ладно, сейчас позову Ухуру, может быть, ей удастся убедить вас. Черт возьми, вы совершенно игнорируете мои аргументы.
– Нет! Обойдемся без нее, – твердо заявил капитан, перехватив руку доктора, уже потянувшуюся к кнопке селектора.
– В чем дело? – возмутился Маккой. – Стыдно, да? Не хотите встречаться с Ухурой лицом к лицу? Согласен, мне тоже было бы не по себе, принимая такое бессердечное решение.
– Дело не в жестокости капитана, как вы думаете, Маккой, – вступился Спок. – Однако мы должны действовать согласно здравому смыслу. Мы вправе пожертвовать жизнью одного человека ради того, чтобы сохранить миллионы других. Сейчас не время для колебаний.
– Простите, мистер Спок, но из вас плохой адвокат. Как легко, черт возьми, рассуждать о спасении миллионов за счет гибели одного, особенно, если это – не ваша жизнь.
– Я не из тех, кого можно разжалобить, доктор, – парировал Спок. – Я всегда стоял за верное служение долгу.
– Но у вас всегда был выбор, мистер Спок. И вообще, долг здесь ни при чем. Здесь совершенно другая ситуация. Если не ошибаюсь, когда Звездный Флот мобилизовал мистера Мартэна, у него не опрашивали согласия.
– Значит, Боунз, я был не прав, когда настоял на включении маэстро в состав экспедиции? – обиженно спросил капитан. – По-моему, ты одобрил тогда мое решение.
– Тогда – не сейчас. Этот человек – мой пациент, он серьезно болен. Я костьми лягу, но не пущу его на планету.
– Нам тоже это не нравится, но другого выхода нет, – покачал головой Кирк.
– Нет, ты решительно не хочешь слышать то, что я говорю! – вспылил врач, нажимая кнопку селектора.
– Старший офицер связи, – донесся из динамика мягкий голос Ухуры.
– Лейтенант, это доктор Маккой. Прошу вас немедленно прибыть в медицинский отсек.
– Что-то случилось с Ги? – встревожилась Ухура.
– Да нет, пока он в порядке, – успокоил девушку Маккой, многозначительно посмотрев на Кирка и Спока.
– Иду сейчас же.
Ухура стремительно влетела в медицинский отсек, вопросительно посмотрев на стоявших с каменными лицами мужчин. Маккой бережно обнял ее за плечи и помог сесть в кресло.
– Ну давай, расскажи ей, Джеймс, – обратился доктор к Кирку.
– О чем рассказать? – не поняла девушка.
– Ухура, нам нужен Мартэн. Нужны его способности. Доктор Маккой сообщил, что маэстро пошел на поправку, и я хочу, чтобы вы оба вернулись планету и продолжили исследования.
– Я не могу одобрить такое решение, – обернулась Ухура к Маккою.
– Я тоже. Вот почему я пригласил вас сюда. Я хочу, чтобы вы высказали этим твердолобым господам некоторые свои соображения.
Ухура выразительно показала на лейтенантские нашивки своей униформы, затем на орденскую колодку на груди капитана.
– Прошу вас, забудьте о субординации, говорите начистоту, – призвал Маккой.
– Вы позволите, сэр? – обратилась девушка к Кирку.
Тот согласно кивнул. Ухура глубоко вздохнула и начала:
– Этого нельзя делать, сэр. Ги просто не вынесет еще одного приступа.
– А галактика не выдержит экспансии искривления пространственно-временного континуума, – возразил Кирк. – Феномен разрастается и пожирает все на своем пути.
– Как ни старался Ги, ему так и не удалось расшифровать язык тайгетян. Посылая его на планету снова, мы обречем его на смерть, и не более того. Ради чего, спрашивается?
– Ухура, – устало и обреченно произнес Кирк, подходя к девушке и беря ее за руку, – Мартэн – единственная наша надежда.
– Но ведь он и моя надежда! Почему вы отнимаете его у меня? – закричала она, вскочила с кресла и отдернула руку.
Отвернувшись, Ухура спрятала лицо в ладонях. Мечты о карьере, званиях, славе решительно померкли на фоне ее любви к музыканту. Если раньше ей удавалось как-то скрывать свое всепоглощающее чувство от посторонних глаз, теперь плотину прорвало. Повернув к Кирку заплаканное лицо, она заявила:
– Капитан, я подаю в отставку. Я не вернусь на Тайгету-Пять и не позволю сделать это мистеру Мартэну. А сейчас, если позволите, я пойду.
Двери сомкнулись за ее спиной. Кирк угрюмо уставился на Маккоя:
– Поздравляю, дорогой доктор. Ты этого хотел? Что ж, теперь у меня нет ни эксперта, ни офицера связи.
В глазах Маккоя по-прежнему горело упрямство.
– Просто пришла пора задуматься о своих амбициях, Джим. Принимая решения, нужно учитывать мнение экипажа и права каждого человека в отдельности. Ухура любит этого странного человека, а мы… мы должны порадоваться за нее, а не ставить перед выбором: либо любовь, либо Звездный Флот.
– Очень трогательно, доктор, – сухо констатировал Спок. – Неужели вы не понимаете, что ни у кого из нас не будет ни будущего, ни любви, если мы не остановим это безумно красивое и безумно смертельное сияние? Призываю вас подумать над этим, – бросил на прощание вулканец, направляясь к выходу из медицинского отсека.