Мужчина, наконец, заметил, что Дакус глазеет на него, повернулся и холодно заметил:
— Бросают на верную смерть? Не поздно отказаться, — в его голосе мелькнула плохо скрываемая нотка злости.
— Я полечу в любом случае! — возмущённо отозвался Дакус.
— Даже если придурок, стоящий сейчас перед нами в реале, а не в виде голограммы, изобретёт совершенно невыполнимое задание?
— Всё равно, — упрямо поджал губы Дакус.
— Почему?
— Потому что, несмотря на всех идиотов и бюрократов, космос — моё призвание. Изучать новые миры я мечтал с детства. И я сам готов умереть за свою мечту, а не потому что от меня этого требуют.
— Уважаю. Стопроцентно пойдешь в мою команду первым помощником.
— Если выберут.
— Уже выбрали. Я — Конрад Картрайт, капитан «Далласа».
— Но что если Объединение Космоцентра отклонит мою кандидатуру?
— Это невозможно, потому что команду набираю я, — отрезал самоуверенный брюнет. — За тобой последнее слово. Ты летишь со мной первым помощником или не летишь вообще. Твой ответ?
Даже не задумываясь более, Дакус ответил:
— Лечу, — хотя его сильно удивила резкость и безграничная самоуверенность столь молодого капитана корабля.
Впоследствии, он узнал, в чём дело. Конрад, несмотря на свой обманчивый внешний вид, отнюдь не являлся ровесником Дакуса. Много лет назад он стал случайной жертвой эксперимента профессора Евгения Дмитриевича Барковского, посвятившего свою жизнь поискам вечной молодости и бессмертия.
Ни себя, ни свою семью и вообще никого больше профессор так и не смог сделать ни бессмертным, ни вечно молодым. Однако студент, подрабатывавший у него в те ранние годы лаборантом, по ошибке выпил один из образцов раствора, который рассеянный профессор выставил в холодильник в ёмкости, предназначенной для соков и питьевой воды. Из чего состоял тот злополучный образец, не сумел потом вспомнить даже сам Барковский, как не смог восстановить и отбракованную экспериментальную жидкость. Парень, выпивший его раствор и честно помывший за собой посуду, пережил спустя сутки сильное пищевое отравление. Несчастный пролежал пять дней в реанимации, но после этого на протяжении восьми десятков лет выглядел двадцатилетним парнем. Ткани его тела регенерировали с такой скоростью, что даже взрыв, пожар и проникающая радиация не могли уничтожить его организм. Он получил способность дышать под водой, разреженным воздухом и ядовитыми газами. Ему стреляли в сердце, его переезжала груженая фура. Конрад падал с самолёта без парашюта, но ничто не могло не только убить его, а даже состарить или ощутимо повредить здоровью. Часть учёных крестилась, другая часть вместе с обывателями разводила руками. Какого рода мутацию вызвал в организме юноши «волшебный настой» профессора, не смог выяснить никто.
Эксперимент Барковского не осмеливались назвать абсолютно проваленным, хотя повторить его также никому за прошедшие годы не удалось. Он вошел в анналы научного мира, как самый абсурдный за всю историю человечества. Конрад Картрайт, единственный условно-бессмертный гражданин планеты Земля, пока не доказано обратное, завязал с биологией, бросил медицинский институт и стал космическим исследователем.
Он женился, но личная жизнь не задалась. Спустя пятнадцать лет после свадьбы супруга покинула его, сообщив, что не собирается превращаться в старуху на глазах вечно молодого мужа. С тех пор характер Конрада претерпел кардинальные изменения в худшую сторону. Мужчина стал мрачен, замкнут и зол. Несколько раз пытался покончить с собой разными способами, но все попытки ни к чему не привели. Жениться вторично Конрад не пытался. Затем на тридцать лет он вовсе исчез с глаз общества, уединившись где-то в горах Азии, потом в течение долгого времени его видели переезжающим с места на место. Никто толком не знал его местонахождения, а слежку за Конрадом давно отменили за ненадобностью. Как экспериментальный образец он утратил своё значение для Мирового Правительства. Когда нисколько не постаревший Конрад снова вернулся к общественной жизни, СМИ и внуки бывших коллег по работе встретили его абсолютно равнодушно. О нем не забыли, просто не знали, что с ним дальше делать. Бессмертный? Эка невидаль. Уже привыкли. Но сейчас, когда собиралась вторая, весьма длительная экспедиция на Альфу, к Конраду обратились за помощью.