Сознание Конрада отчаянно стремилось подать какой-нибудь знак жрецам. Пусть они не станут помогать, но хоть одна живая душа будет знать, что он всё ещё здесь, слышит, понимает происходящее, осознаёт себя отдельной личностью.
Бесполезно. Он не контролировал собственное тело. Ни единый мускул!
«Если Волна занесла внутрь меня чьё-то постороннее сознание, — пытался рассуждать Конрад, абстрагируясь от подступающей волны паники, — тогда, наверное, Зоурин откликнется на мои мысли при попытке позвать его?»
И Конрад начал настраиваться на того, кто управлял сейчас его телом, но, увы, со стороны чужеродного сознания ощущался лишь вакуум. Создавалось впечатление, что выселять из тела некого, бороться не с кем. Однако Держатель Северного Круга по имени Зоурин объективно существовал! Он что-то делал, говорил, а, значит, о чём-то думал. Впрочем, возможно, сознание, поселившееся в теле капитана, не отвечало по той причине, что оно и не подозревало о существовании Конрада. Зоурин, скорее всего, убеждён в своей сотворённости Альризой, а Маги ему правду никогда не скажут. Зачем брата по крови расстраивать? Да и вообще, кто такой Конрад? Чужак. Сгинул — и слава Альризе.
Впрочем, отчаиваться рано. Команда «Далласа» помнит его, будет искать и вскоре обязательно найдёт. Кроме того, Маги ведь на самом деле знают, что это тело недавно принадлежало Конраду, а не какому-то Держателю Круга. Вайто сказал, что капитан будет сильно удивлён, обнаружив свою нынешнюю принадлежность другой планете. Значит, Вайто в курсе происходящего, хотя и делает вид, будто Зоурин возродился в собственном теле.
Если подумать, нечто подобное недавно произошло с одним из членов команды «Далласа». Память Павла слилась с разумом Гоши вследствие того, что в момент прохождения Волны они находились близко друг от друга. Павла зацепило краем фронта, Гоша изменился полностью, так как ему досталось больше мутагенной энергии.
Но в Северном храме Конрад находился один. Каким образом внутрь него попало сознание Зоурина?
«Кристаллы, — вдруг догадался капитан. — В храме находилось великое множество кристаллов!»
По словам Гоши, они способны выходить из тела носителя по завершении роста. Но не значит ли это, что любой полностью сформированный кристалл, покинувший организм обладателя, теоретически может внедриться в другое существо, сохраняя память и сознание предыдущего владельца?
Прецедент с Павлом доказывает: на Альризе возможно всё. Конрад мысленно вздохнул. Ничего не остаётся, кроме, как наблюдать за происходящим и искать выход.
***
В разговоре с Зоурином Вайто сообщил, что откладывать собрание Полного Круга Совета не будет. Появление Держателя Ара — экстраординарное событие, о котором немедленно должны узнать все. И если новоявленный итэтэ именует себя «Древнейшим», он должен пройти серьёзную проверку под названием «Признание Сущности».
Зоурин склонил голову в знак согласия:
— Вы имеете право на подобную проверку. Когда вы закончите испытания, то убедитесь, что я действительно тот, кто хранил кристаллы Богов, входя в первый состав жрецов Ара.
«Круто! — мысленно присвистнул Конрад. — Важная, однако, шишка попала в моё тело. Жаль, нельзя с ним побеседовать, а ещё лучше — прочесть его мысли».
Вайто отпустил помощников и приказал Зоурину следовать за ним. Вскоре он привёл Держателя Круга к странному сооружению, расположенному посреди леса. Скрытое за стволами деревьев, оно напоминало извитой столб голубовато-белого цвета, внутри которого вошедший мог только неподвижно стоять, выпрямившись в полный рост.
«Склеп какой-то», — поморщился Конрад. Зоурин спокойно ступил внутрь.
— Испытание начато, — провозгласил Вайто, раскрывая ладони перед собой.
Держатель Круга ответил Лидеру Дана прикосновением пальцев к груди.
— Испытание принято.
Дверь кельи задвинулась сама собой, отделяя жреца от окружающего мира, и в тот же миг в мыслях Конрада мелькнуло: «В свете нет страха». Капитан «Далласа» замер в изумлении и стал прислушиваться к этому чужому голосу.
Поток слов, будто размеренно читаемых с листа бумаги, продолжался:
«Боится тот, кто слеп, потому что не видит света. Кто видит, тот не слепой. Я вижу свет, значит, мои глаза открыты миру».
Каменные стены сверху донизу покрылись вязью непонятных символов, которые через секунду слились в радужное сияние, ослепившее Конрада, а когда капитан снова получил возможность видеть, то убедился, что окружающая обстановка изменилась.