Глава 42. Желанная ненависть, нежеланная любовь
Столь оскорбительных речей Гиррэ и Римару отродясь не доводилось слышать. Едва очутившись в поселении, Кьют назвал своих новых соплеменников глупыми кроманами и трусливыми вешшенами, обвинив в умышленном бездействии.
— Что вы сделали за десятки прожитых лет, чтобы обрести свободу? Да ничего! Вы просто тряслись, отсиживаясь в заплесневелых норах, хотя могли бы давно узнать то, что открылось мне. А ведь я нахожусь среди вас совсем недолго, но уже выяснил об этом месте намного больше вашего! Однако я не скажу идиотам и трусам, как спастись, потому что вы того не заслужили. Вы смирились с судьбой, позволили Кругу Совета вытереть о вас ноги! И кто вы после этого? Безмозглые овцы. Нет-нет, — Кьют рассмеялся. — Вы — жалкие потомки слизней и амёб!
Его слова, сказанные нарочито громко, услышали все. Разумеется, ирги не ведали, с кем их сравнили, ибо перечисленных Кьютом животных никогда не водилось на Альризе, но не стоило особого труда догадаться: новичок их страшно унизил.
Они могли бы все вместе напасть на него и уничтожить, но Кодекс гласил: санкцией на аннигиляцию провинившихся отступников обладает лишь Глава Нээрос. Гиррэ не подал знака, разрешающего убийство, и ирги были вынуждены смирить гнев.
От дома, который создали специально для него, Кьют презрительно отказался, дерзко заметив, что предпочтёт сгнить на дне Мрачного озера, чем поселится в крысиной норе, брошенной ему из милости, словно обглоданная кость. Гиррэ и тут промолчал, однако все заметили, что и он еле сдерживается от желания атаковать наглеца.
— Не пойму, — встав рядом с Кьютом и едва не задев того плечом, спросил вполголоса Римар, когда все отступники, одарив кгаллена взглядами, полными ненависти, разошлись по своим жилищам, — ты добиваешься аннигиляции? Учти, здесь живут те, кто прежде уничтожал мутантов. Как думаешь, сколько энерговолн тебе удастся сдержать, когда Гиррэ потеряет терпение и разрешит уничтожить тебя? Три сотни? Четыре? Кусок узора отдам (1), больше пяти сотен не осилишь, потому что даже Лидер Воинов не удерживает столько! А теперь представь, — и он ткнул пальцем кгаллена в грудь, — абсолютно все Маги и Воины выступят против тебя и ударят совместно сгенерированной антиволной вот сюда, в точку прикрепления первичной нити. Да ты сдохнешь, как чхорро! Тебя вывернет кишками наружу.
— Новое слово в твоём разуме не связано ни с одним знакомым мне образом, — хладнокровно констатировал Кьют. — Я бы попросил конкретизировать сказанное.
Выражение лица Римара стало злорадным.
— А, не понял? Да и куда тебе, если ты лишь сегодня здесь появился! Чхорро — местная рыба с синей чешуёй. Невероятно вкусная. Водится на территории Сакомме. Мы её ловим, вычищаем брюхо, нанизываем на палки, чередуя рыбьи тушки с кусочками спелой ритении и пряными листьями ньоры, жарим и едим. Это наш деликатес. Так вот, — Римар ещё больше понизил голос, — за всё то, что ты уже сделал по отношению ко мне и остальным, я бы тебя, как чхорро… подрумянил. Жрать бы, правда, побрезговал, а то самому недолго мутантом стать!
— Надо же, — казалось, Кьют нисколько не оскорбился, услышав такое признание. Наоборот, судя по довольному лицу, ему понравилось сказанное Римаром. — Твои желания прекрасны! Я запомню их.
— Запоминай, — криво усмехнулся Римар. — Но не воображай о себе слишком много, мутант! — с отвращением выплюнул последнее слово первый помощник главы поселения, надеясь, что новичок сейчас атакует его, и наконец-то можно будет ударить в ответ. Однако Кьют оставался невозмутимым, и Римар понял: схватки не будет, но итэтэ всё же сделал ещё одну попытку рассердить потенциального противника. — Ты так кичишься силой, но истина заключается в том, что ты — словно новорождённый младенец. Что ты можешь знать о нас? Нашу культуру и местные правила тебе только предстоит усвоить, а пока ты не узнаешь их до конца, ты бессилен на этой территории.
На губах Кьюта заиграла самодовольная ухмылка.
— Ваша культура и правила меня не интересуют. Я могу оставаться сильным, не зная о вас ничего! Возможно, конечно, я бы заинтересовался при других обстоятельствах, ибо от природы любопытен, но я в вашем чумном балагане транзитом, и мне некогда. А распалять гнев одноклеточных буду и дальше. Вы слишком расслабились, став похожими на амёб, а мне нужны узоры, подобные сжигающим огням Наллиды (2)! Ведь если вы не будете гореть, какой от вас прок? Когда количество желающих убить меня достигнет примерно шести-семи сотен, сообщи, — и Кьют подмигнул Римару, словно лучшему другу. — Я встречусь лицом к лицу с вашими антиволнами и не пострадаю. Увидишь, кто из нас младенец, не умеющий ходить!