«Она не станет моей никогда, — с горечью подумал Торм. — Встреться мы раньше, будь я моложе, не поручи мне Альриза проклятую миссию, которой я на протяжении многих лет гордился, а теперь ненавижу от всего сердца, всё могло быть иначе… Но сейчас мне не дозволено попытаться завоевать любовь ни этой, ни любой другой итэтэ! Я закончу жизнь одиноким, не познавшим радостей любви и отцовства».
Даэна невольно улыбнулась сквозь сон.
— Дакус, — невнятно пробормотала она и, перевернувшись на другой бок, продолжала сладко спать.
Лицо Торма на миг потемнело, когда он услышал имя счастливого соперника, укравшего сердце его любимой. Жрец сжал ладонь в кулак, но потом посмотрел на собственную руку и усилием воли расслабил стиснутые пальцы.
— Не стоило сюда приходить, — прошептал Торм. — До самого конца она не должна ничего знать, а когда придёт мой час, я подарю ей ценность, которую больше не даст никто. Даже этот… Дакус, кем бы он ни являлся! Я не смогу остаться рядом с ней живым, но точно обрету единение узоров в посмертии. До моего последнего вздоха она не узнает тайну, которую я собирался рассказать, если бы она проснулась, — и, поднявшись с колен, жрец Торм медленно вышел из комнаты, даже не заметив, что за ним из-под полуприкрытых ресниц всё это время наблюдала проснувшаяся служанка его любимой ученицы.
***
— Госпожа, ваш Роо-тте приходил раньше, чем рассвело, и целовал ваши руки, пока вы спали.
Даэна замерла. Изукрашенный причудливым рисунком гребень продолжал погружаться в волосы, отделяя блестящие пряди друг от друга. Не прекращая расчёсывать волосы хозяйки, Нимма тихо улыбнулась и продолжала рассказывать, пользуясь тем, что Даэна молчит.
— А ещё он сказал, что у него есть тайна, но он её теперь не скажет, так как вы не проснулись, когда он умолял! А вы во сне позвали какого-то Дакуса, и Наставник приревновал. Однако он не клялся убить вашего Дакуса, хотя точно рассердился, что вы любите кого-то другого! А ещё ваш Роо-тте обещал перед смертью подарить вам какую-то ценность, которую никто, кроме него, не даст, и так печально и обречённо говорил об этом, будто жить ему осталось недолго. Может, он серьёзно болен? Но тогда непонятно, почему не пытается вылечиться?
— Нимма! — вскрикнула Даэна, чувствуя, как сильно колотится сердце. — Даже если всё это правда, нельзя вслух говорить о таком! Твоей обязанностью было молчать! — она резко обернулась, их глаза встретились, и Нимма увидела, как возмущена её госпожа.
— Но почему?! — девочка готова была расплакаться. Она так хотела порадовать госпожу, но вместо этого её рассердила.
— Роо-тте говорил свои тайны стенам моей комнаты, а не твоим ушам. Он не предполагал, что его кто-то услышит! Он был беспомощен из-за нахлынувших чувств и не думал, что кто-то выдаст его тайну. Но ты выдала! Это страшное неуважение к жрецу храма.
— Простите, — растерянно пролепетала девочка, — я не хотела никого оскорбить. Но рассудите сами: я — ваша служанка и не могу молчать о чём-то, касающемся вас. Я обязана говорить всё, о чём узнаю, ради вашей пользы. Если бы я промолчала, мой поступок можно было бы расценивать как предательство по отношению к вам, а я верно служу госпоже и не собираюсь предавать.
Даэна вздохнула и крепко обняла Нимму.
— Теперь ты прости. Я так привыкла жить одна и исполнять все распоряжения Лидеров без учёта того, что рядом есть кто-то, близкий мне и желающий моего счастья. Я тоже виновата. Наша дружба и доверие — превыше всего остального, а я едва не уничтожила их. Но как теперь вести себя с Наставником? — голос Даэны зазвучал взволнованно. — Если, как ты говоришь, он так сильно любит меня, нам обоим трудно придётся во время обряда Замыкания круга. Роо-тте может не совладать с чувствами, а я окажусь беспомощной заложницей его желаний. Но я уже дала согласие на ритуал и не имею права отказаться, — Даэна беспомощно застонала.
Нимма тихо коснулась её руки.
— Зато вы теперь знаете, что вам надо всеми силами умолять Торма о проведении короткого варианта обряда и ставить самую мощную защиту от эмоций. А ещё, мне кажется, Наставник поможет вам защититься, если вы попросите! Если он не стал тревожить ваш сон и ушёл, то ваш узор потревожить тем более не посмеет. Это действительно любовь. Настоящая.
Даэна отчаянно взглянула на Нимму.
— Я чувствую себя виноватой, потому что не могу полюбить его в ответ. Роо-тте — достойный итэтэ. Любая другая была бы счастлива оказаться на моём месте, но я действительно не могу, — прошептала она. — Мне дорог кое-кто другой, и тот, кого выбрал мой узор… Он родом с Земли, поэтому у нас тоже нет шансов остаться вместе. Вот, теперь и ты знаешь мою тайну, как я узнала твою. Мне сейчас так тяжело, Нимма! И очень страшно.