— Но тогда придётся забыть о нашем плане договориться с Альризой и вернуть сэра Картрайта, — заметил Энеобе.
— Это верно, — подтвердил его правоту коррос.
— Нет, так не годится! — Энеобе решительно рубанул ладонью воздух. — Мы вытащим его сами. Я позову Марселя. Донесём Пашу до медицинского отсека корабля, просканируем тело и извлечём кристалл, в каком из органов он бы ни засел! Марсель гениальный врач, он справится.
Гоша печально глядел на биолога.
— Сэр Фишер, вы не понимаете принципа действия внутренних кристаллов. Попав в организм, они теряют целостность и начинают производить трансформации, распавшись на мельчайшие частицы и распространившись по всем тканям…
— Они распадаются на молекулы? — ужаснулся Энеобе.
— Мельче.
— На атомы?!
— Ещё мельче, — тихо промолвил Гоша, сочувственно глядя на Фишера, и добавил. — На кванты узора. Это почти как кварки, только незаметнее…
Энеобе схватился за голову.
— Нашей аппаратуре не отследить такое!
— Потому я и говорю: придётся обратиться к Магам.
— Сначала к помощнику капитана, — Энеобе дрожащей рукой достал свой переговорный кристалл, сжал в пальцах и представил лицо Дакуса. — Сэр, — взволнованно заговорил биолог, когда связь установилась, — в процессе выполнения задания Павел пострадал. Он сейчас в лесу со мной, но без сознания. Необходимо, чтобы Марсель осмотрел его. Я оставлю кристалл включённым, чтобы вы могли отслеживать наше местоположение.
— Ждите, идём! — услышал Энеобе ответ Дакуса и, усевшись на траву, возле бесчувственного тела Павла стал ждать.
***
— У него хромосомный набор изменился так, что и не узнать, — сделал вывод Марсель после того, как Павла общими усилиями доставили на корабль и провели необходимые обследования. — Чёрт знает что! — выругался доктор, бросая в контейнер для переработки одноразовые перчатки. — Я вообще не пойму, на что похожи его клетки теперь. Такого набора генов нет ни у одного живого существа Земли! И он продолжает мутировать.
Гоша уснул, прижавшись к шее бесчувственного Павла, и слегка вздрагивал во сне.
Космогенетик так и не пришёл в сознание, хотя его показатели жизнедеятельности — пульс, частота дыхательных движений и ритмы головного мозга — были сейчас достаточно стабильными. Он также не впал в кому, и это радовало и давало некоторую надежду на улучшение, однако Марселя беспокоило другое. В памяти компьютера хранилась информация о ДНК Павла Немирова, и теперь генетический материал, взятый у того же пациента, не совпадал со старыми образцами.
Дакус мрачно молчал. В его голове смешались воспоминания о прочитанном четыре часа назад письме, о Конраде… Проклятая планета! Они очень опрометчиво поступили, решив тут остаться! Правильно заметил однажды кто-то из журналистов: слова «учёный» и «самоубийца» — синонимы. С другой стороны, как возможно делать открытия, не рискуя?
— Наблюдай за ним, — попросил Дакус Марселя, сочувственно взглянув на Павла, опутанного многочисленными датчиками.
— Разумеется, — быстро откликнулся доктор. — На шаг не отойду. Ведь неизвестно, как дела пойдут дальше. Он может очнуться, но стать опасным для нас, такой поворот событий исключать тоже нельзя.
— А пока не опасен? — уточнил Дакус.
— Нет. Если верить анализаторной системе, на поверхности его тела, в выделениях и на слизистых оболочках не обнаружено опасных бактерий или вирусов. То, что проникло внутрь его тела, меняет только его собственный организм. Впрочем, это не означает, что и дальше всё будет продолжаться так же, — добавил врач.
Второй кристалл, принесённый из леса, по-прежнему лежал в кювете анализатора материи и тоже под постоянным наблюдением датчиков, но Марсель, получив данные об исследовании образца, ничего внятного не сумел сказать о его составе:
«Мешанина из органики и неорганики. Хаотичный суп. Не вижу никаких намёков на то, что он мог бы изменить чей-то геном, однако его строение всё-таки мне кое-что напоминает».
«Что?» — напряжённо поинтересовался Дакус.
«Я бы сказал, этот кристалл представляет из себя законсервированный… Точнее, теперь уже расконсервированный вирус, но его принцип действия совсем иной, нежели чем у вирусов Земли. Он вызывает не болезнь, а мутацию, причём не обязательно смертельную. Скорее всего, как мне кажется, эта мутация адаптирует организм для каких-то целей, — объяснил Марсель и тут же добавил. - Только мне неизвестно, для каких именно».